Чтение онлайн

Но Касси не смогла поехать вместе с графом. Когда тот отправился в Геную на встречу с Даниеле Барбаро, сильная простуда уложила ее в постель.

— Только не привози с собой синьора Биссоне, — крикнула Касси ему вслед, — иначе, клянусь, я стану чихать прямо на него!

Энтони нашел Даниеле в маленькой кофейне на Пьяца-де Феррари, квартале-лабиринте узеньких улочек и высоких, лепившихся друг к другу домов, подоконники которых утопали в цветущей мимозе и гвоздиках.

— Есть новости, Даниеле? — осведомился Энтони, как всегда, довольный наружностью Барбаро. Одетый в строгий черный костюм, он слегка сутулился и мог легко сойти за обычного генуэзского торговца или банкира.

— Вчера я получил весточку от своего друга, Лудовико Риальто. Он считает, что на совести Андреа несколько тяжких преступлений, совершенных в Коргоньо.

Коргоньо находился не более чем в двух днях пути от Генуи.

— Похоже, это животное к тому же еще и глупец. Когда найдете его, Даниеле, не забудьте сообщить. Помните, вы ни в коем случае не должны его убивать. Вам нужны еще люди?

— Нет, синьор.

Граф заказал вина и подождал, пока подобострастно склонившийся слуга не отошел подальше.

— Не забудьте, у него должна быть такая же татуировка, как у его приятелей, — змея, обвившая меч. Я узнал от Теодора Коцци, моего агента в Риме, что подобную метку наносили себе члены шайки наемных убийц, прославившиеся своими злодеяниями лет десять назад. Он пообещал узнать, что сталось с ними. Если окажется, что тот человек в Коргоньо не Андреа, возможно, труды Коцци увенчаются успехом.

Даниеле вытер густые усы.

— Так или иначе, — спокойно пообещал он, — я в любом случае уведомлю вас, ваша светлость.

Граф направился к тому месту, где оставил своего жеребца, и уже хотел заплатить державшему поводья мальчику, когда сзади послышался томный женский голос:

— Антонио, как чудесно снова видеть тебя! Обернувшись, он увидел Джованну в платье из абрикосового бархата. На него восторженно глядели огромные глаза, на мягких губах играла манящая улыбка. Рядом стояла горничная, нагруженная свертками.

— Графиня, — сухо пробормотал Энтони, кланяясь. Но Джованна протянула руку, и он едва прикоснулся губами к тонким пальчикам. Графиня тихо рассмеялась и кивком головы отпустила горничную.

— Я так устала, Антонио. Ты не проводишь меня до дому?

Граф, раздраженно стиснув зубы, посмотрел вслед удалявшейся служанке. Оставить Джованну одну, без сопровождающих, по крайней мере невежливо.

— Хорошо, — коротко бросил он и предложил ей руку.

— Синьор Монтальто говорил, что ты часто бываешь в Генуе, Антонио.

— Да. Надеюсь, мой компаньон здоров?

— Он уже стар. Разве может старик похвастаться здоровьем? — Джованна, улыбнувшись, пожала плечами. — Но как ты живешь, Антонио? Вот уже несколько месяцев я тебя не видела.

— Как тебе уже сообщили, Джованна, я часто езжу в Геную, а остальное время провожу на вилле.

Ей хотелось расспросить его подробнее, но Джованна решила выждать, пока они не окажутся у нее дома. Женщина легонько погладила его рукав, и остаток пути они шли молча.

— Не хочешь попробовать моего вина? — осведомилась она, как только они ступили в вестибюль.

— Пожалуй, не стоит, Джованна.

Энтони снова поклонился и повернулся, чтобы уйти. Но графиня загородила ему дорогу, обвила руками его шею и спрятала лицо у него на груди.

— Боже, как я тосковала по тебе! — прошептала она.

Энтони, однако, взял ее за руки и отстранил от себя.

— Уверен, графиня, что десятки ваших поклонников пойдут на все, лишь бы добиться вашей благосклонности. Но я не из их числа.

— Это не правда! Я знаю, ты хочешь меня, — выдохнула она, не сводя с него глаз.

— Вы обманываете себя. Это чистая правда.

— Да как ты смеешь! — прошипела она вне себя от ярости.

— Следите за своими манерами, графиня, а заодно сдерживайте свои страсти. Ну а теперь прошу извинить. Он устремился к двери.

— Неужели тебе еще не надоела эта потаскушка? Должно быть, всякий раз, когда ты берешь ее, выпытываешь подробности о том, как она дарила свои милости грязным bravi, и это доставляет тебе особенное удовольствие?

— Изливай свой яд, Джованна, на кого-нибудь другого, иначе я забуду, что ни разу в жизни не ударил женщину.

Энтони открыл дверь и вышел. В спину ударил пронзительный вопль:

— Будь ты проклят, светлейший граф! Ты заплатишь за это!

Граф приподнялся на локте и нежно поцеловал Касси в губы. Глаза девушки, еще затуманенные сном, широко открылись.

— Счастливого Рождества, сага, — тихо пожелал он. Касси зевнула и улыбнулась:

— И тебе счастливого Рождества.

При мысли о Рождестве в Англии ее глаза на мгновение потемнели, и девушка поспешно повернула голову. Ей не хотелось расстраивать его сегодня. Вспомнив о вчерашней партии в шахматы, она сразу повеселела. Вчера Касси впервые удалось добиться ничьей, и она весь вечер нещадно подтрунивала над Энтони.

— О Господи! — внезапно воскликнула она и, откинув одеяло, мгновенно отвела взгляд: Энтони, как всегда, был совершенно обнажен.

— По какому поводу ты призываешь Бога? — осведомился он, перекатываясь на спину и подкладывая руки под голову.

— Это секрет, милорд… Энтони. Ведь сегодня Рождество.

И, лукаво сверкнув глазами, Касси помчалась в гардеробную.

Утро пролетело быстро. Касси стояла рядом с графом, пока тот раздавал слугам деньги и подарки в цветной бумаге для их детей. После легкого обеда они в закрытом экипаже отправились в Геную на Рождественскую мессу в церкви Благовещения на Пьяцца делла Нунциата. Касси впервые присутствовала на католической службе и благоговейно внимала словам торжественной церемонии. И не важно, что она не понимала смысла слов Писания, произносимых по-латыни. Девушка довольствовалась тем, что во всем подражала графу — одновременно с ним вставала на колени и давала те же ответы на латинском. Ей показалось странным, что в такой радостный день все были одеты в черное. Во время проповеди Касси оглядывала древнюю церковь, освещенную сотнями свечей, бросавших таинственные отблески на статуи святых, выстроившиеся вдоль стены. Об английской Рождественской службе напоминали лишь ясли среди вязанок сена, с раскрашенными фигурками Иосифа и Марии, склонившихся над крошечным младенцем — Христом.

На мгновение Касси ощутила себя вырванной из привычной обстановки, чужой и одинокой среди этих людей.

"Больше так продолжаться не может, — подумала она. — Я вдали от всего, что знаю и люблю, в раздоре с самой собой”.

Но в эту секунду граф сжал ее руку, и с последними словами священника их пальцы переплелись.

На обратном пути девушка была задумчива и молчалива.

— Ну, что ты думаешь о здешней мессе, Кассандра?

— Это было чудесно, — кивнула она, прощаясь с мыслями, почему-то больше не причинявшими боли. — Жаль, что я не все поняла. Но, послушай, это так отличалось от… — Она осеклась, смущенно улыбаясь. Граф погладил ее по руке.