Обычная сказка
Шрифт:
Так прошло несколько дней. И, когда уже и невеста, и его родные, полностью отчаялись вернуть его – неожиданно для всех Он снова обрел ясность ума, перестал бредить… Только вот по ночам стал сниться ему один и тот же сон: молча стоит перед ним его русалка лесная, смотрит прямо ему в глаза. А потом говорит с такой мольбой, что сердце заходится: «Сруби меня!… Пожалуйста!!! Сруби!!!....»
***
Он держался еще несколько суток, пытаясь уверить сам себя, что это просто галлюцинации, остаточные явления бреда… Потом, прямо среди ночи, взял топор покрепче, с которым раньше (до встречи с русалкой) лучше всего управлялся с деревьями, хорошенько наточил его – и двинулся к знакомому месту.
***
С первым ударом, как показалось, от дерева пошел страшный, мучительный стон, расходясь по всему лесу как звон огромного колокола. Чудилось – народ его русалки покидает свои спящие деревья и собирается вокруг него. Но вместо слышимой раньше приветливости – укор и гнев исходят от них опаляющим жаром …Он в ужасе бросил топор на землю, закричал отчаянно: «Она сама меня просила!!!!».
И точно слабая и печальная музыка послышалась от того ствола, на котором белел первый след от топора. В ней была и сдерживаемая боль, и защита и успокаивающее что-то для него, и какие-то объяснения без слов для всех остальных, и отчаянная мольба о продолжении этого страшного дела…
Одновременно между Ним и разгневанными дриадами появилась полупрозрачная фигура старика в длинном одеянии. Старик развел руки, как бы защищая Его, и послышалось жесткое, четко произнесённое низким голосом «НЕТ!». Так говорил бы огромный трехсотлетний дуб, если бы можно было его слышать.
Отступил призрачный народ, растаяли и без того неясные, расплывчатые силуэты в свете луны… Исчез старик. Снова взял Он в руки топор, глубоко вздохнул и замахнулся…
***
Последний удар, последний всплеск острой боли, последняя пытка-попытка задушить в себе «Я больше не могу!!!!!» – и дерево, приютившее меня, столь много времени бывшее частью меня, ближе которого в этой жизни ничего не было, падает. Боль исчезла, теперь я чувствую только паническую потерянность и одиночество.
Одновременно мое тело, ставшее заметно легче и прозрачнее, чем раньше, с немыслимой, и все возрастающей скоростью уносится прочь какой-то незримой силой: вверх или горизонтально – я не различаю, поскольку все вокруг меня видится размытыми световыми пятнами… И до самых краев заполняет меня страшная, невозможная – в жизни – тоска потери. Но это длится всего несколько мучительных секунд…
И милосердное НИЧТО укрывает меня своим пуховым одеялом, погружая в НЕБЫТИЕ.
***
…дерево, наконец, рухнуло, и Он перестал слышать безуспешно сдерживаемую боль, терзающую его русалочку. Выпустил из рук проклятый топор, без сил упал в снег, на колени. Закричал – громко, протяжно, без слов, выпуская в этом крике того безумного зверя, что в кровавые клочья рвал когтями Его душу … Никто не отозвался, даже вездесущее эхо: мертвая тишина опустилась на лес…
***
Он не помнил, как выбрался из леса, не помнил обратной дороги. Пришел в себя только уже перед самым домом, освещаемый первыми лучами восходящего солнца.
Надо жить дальше, надо жить обычной жизнью, «как все». Мысль эта была сейчас невыносимо тяжела … Но Он знал, что от любых ран и болезней либо умирают, либо выздоравливают.
И нет такой боли, которая длилась бы вечность.
Часть 1. Глава 9
< 09 Лето – II – adagio >
Он женился на своей невесте и жили они не хуже, чем многие. У них были хорошие дети и много замечательных внуков. Как и большинство дедушек, он рассказывал внукам сказки.
Не совсем понятно, почему именно – но самой любимой для ребятишек была обычная, незамысловатая сказка про лесную русалку, которую случайно увидел седьмой сын местного короля, полюбил всем сердцем, и, после некоторых Приключений и сражений с Очень Злыми Силами, остался жить с ней в лесу – навсегда… Все в ней было как во всех сказках: добро побеждает зло (в сражении!), любовь (в сочетании с приключениями) сильнее всего на свете… Но не только приключения и сражения нравились внучатам. Дед так подробно рассказывал про лесных русалок, про жизнь их, дела и обычаи, что ребятишкам казалось, будто они сами побывали среди них, и это было восхитительно и волнительно. Как будто среди обычной жизни произошло настоящее, сказочное Чудо, и они были тому свидетелями, касались его волшебства.
Одно только смущало внучат: бабушка почему-то всегда очень сердилась, если слышала, как дедушка рассказывает эту историю.
Часть 2. Глава 1
Нелепо,
Смешно, безрассудно,
Безумно, волшебно…
Ни толку, ни проку,
Не в лад, невпопад –
Совершенно…
(Ю.Ким)
Нет, мы не родились в одном роддоме.
Мы не жили в одном дворе и не ходили в один детский садик.
Просто в первом классе учительница посадила меня за парту с молчаливым, коротко остриженным мальчиком со смешно торчащими ушами и суровым взглядом.
А когда на календаре засияла дата «23-е февраля», бабушка, собирая меня в школу, вручила маленькую ярко-красную гоночную машинку, со словами «отдашь мальчику, с которым сидишь! Поздравишь его с мужским праздником!».
После того, как я, отчаянно смущаясь, пихнула эту машинку на Его половину парты (промямлив «На, это тебе! Поздравляю…»), суровость в его глазах сменилась удивлением. В этот день он впервые спросил у меня что-то – кажется, про домашнее задание. Потом выяснилось, что, как и я, он давно (уже целый год, даже больше!) умеет и любит читать. И на 8-е марта он подарил мне (как я потом узнала – с подсказки Его бабушки) маленькую книгу в синей обложке: А.Толстой, «Аэлита».
А потом… потом мы стали дружить – так, как дружат только первоклашки… И вот эта безмятежная детская дружба связывала меж собой наши души: крепко, прочно – до самого взрослого восьмого класса.