Чтение онлайн

Катя вскрикнула и потеряла сознание. Мужчина подхватил ее на руки, что-то повелительно сказал остальным, и все они скрылись за деревьями.

Ночь весеннего равноденствия удалась.

Впервые за много лет Сергей Петрович смог наконец заснуть спокойно. В окно светила луна, но ее свет казался не зловещим, а мудрым, вечным и почти радостным. Впервые не терзали воспоминания о сыне. Сергей Петрович вспоминал первые шаги своего мальчика, его смешные словечки, его улыбку. Потом заснул, и ему приснился сын.

Он стоял высоко-высоко, но Сергей Петрович хорошо видел его лицо, каждую черточку. Володя выглядел почти таким же, как в тот день, когда они прощались на вокзале, но казался мудрее и старше.

— Здравствуй, отец. Не грусти, мне хорошо здесь. Я помню и люблю тебя. Скоро мы увидимся.

— Володька, милый мой, но почему сейчас? Почему ты раньше не приходил? Я так ждал тебя!

— Не знаю, отец, — Володя почему-то отвел глаза. — Я всегда был с тобой. Просто это ты не видел меня. А сейчас… Ты сделал что-то важное.

Сын помолчал недолго, глядя прямо в глаза.

— Прощай, я не могу надолго задерживаться.

Сергей Петрович почувствовал, как по щекам течет горячая соленая влага.

Вот сейчас все закончится, сын уйдет, и он опять проснется в опостылевшей комнате. А что потом? Та же одинокая ненужная жизнь.

— Володька, не уходи! Я болен, стар и одинок. Я не могу так больше. С тех пор как ушла мама, мне уже незачем и не для кого здесь оставаться. Возьми меня к себе, пожалуйста!

— Хорошо, отец. Сегодня такая ночь, когда желания сбываются. Иди ко мне. Про маму я знаю, она тоже здесь.

Из-под ног сына протянулся длинный разноцветный луч. «А вот посмотрим, сумею ли я ходить по радуге», — подумал Сергей Петрович, прежде чем ступить на него. Лунная дорожка оказалась страннопризрачной и в то же время надежной. Идти по ней было легко и приятно, и Сергей Петрович, еще не веря своему счастью, торопясь и смешно взмахивая руками, пошел вверх. Туда, где ждал его сын.

И даже не заметил, что умер.

Когда Катя пришла в себя, было уже утро. Она почему-то медлила открывать глаза. Ей было тепло и уютно, а слабость и истома во всем теле казались даже приятными. «Сейчас-сейчас… Еще минуточку… На работу ведь сегодня не надо. И Вадим…» Вадим. Да, конечно, Вадим. Воспоминания о страшных событиях ночи отогнали остатки сна, заставили резко открыть глаза. Господи, где это я? И чем все закончилось?

Катя лежала на широкой кровати в совершенно незнакомой комнате. Стены были обиты узкими деревянными дощечками, а в открытое окно заглядывали душистые гроздья цветущей сирени. Рядом с кроватью в кресле сидела черноволосая девушка в джинсах и белой рубашке. Она читала какую-то книгу в потертом кожаном переплете. Катя пыталась сообразить, как же, собственно, попала сюда, и не могла.

Увидев, что Катя пришла в себя, незнакомка отложила книгу и улыбнулась.

— Привет, сестренка. Добро пожаловать обратно в мир живых.

— Привет… А ты кто?

Девушка чуть пожала плечами.

— Это не важно. Если хочешь, зови Дианой. Почему-то обязательно всем нужны имена. Попробуй встать, если сможешь. Думаю, тебе пора завтракать.

Откинув одеяло, Катя увидела, что совершенно обнажена, а ее руки умело забинтованы. Тонкая цепочка с медальоном по-прежнему холодила шею.

Диана подошла к стенному шкафу и выложила на кровать такую же, как у нее, белую рубашку, джинсы и белье. Покосившись порванные Катины туфельки на полу, добавила пару белых кроссовок.

— Надень это, сестренка. Наверное, будет длинновато, но пока сойдет. Вчера от твоего платья мало что осталось.

Катя поднялась с постели и стала торопливо одеваться, ежась от утренней прохлады. Пуговицы на рубашке никак не хотели застегиваться, а забинтованные руки плохо слушались. Диана помогла быстро и ловко, но от прикосновения ее тонких и сильных пальцев Кате почему-то стало не по себе.

В просторной кухне Диана проворно поставила на стол свежие булочки, апельсиновый сок и большую тарелку с горячей, аппетитно пахнущей яичницей. Никогда еще еда не казалась Кате такой вкусной.

Катины мысли представляли собой смесь любопытства и страха. Кроме того, было огромное, всезатопляющее чувство возвращенной радости бытия. Как бы то ни было, пока она еще жива.

С учетом событий вчерашней ночи это можно было считать удачей. Обожженные руки болели, ноги сильно исцарапаны, но могло быть и хуже. Гораздо хуже.

— Послушай, Диана, я могу спросить?

— Конечно.

— Кто меня перевязывал?

— Один из наших братьев. Кода-то он был врачом. Не волнуйся, там нет ничего страшного, ожоги неглубокие. Все быстро заживет, и даже шрамов не останется.

— А раздевал кто?

— Я.

— А… Больше ничего не было?

Диана искренне рассмеялась.

— Жаль тебя разочаровывать, сестренка. Ты неплохо сложена, но здесь твои женские прелести никого не интересуют.

— А как вы все оказались в лесу? И что вы делали там среди ночи? И чем вы вообще занимаетесь?

— Это чаще всего называют колдовством, — ответила Диана спокойно, будто речь шла о ремонте квартир или торговле картошкой.

— Поторопись, сестренка. Тебя ждет грандмастер.

«Этого еще не хватало. Сперва бандиты, потом колдуны. Просто интересно, что со мной будет дальше», — думала Катя, поднимаясь вслед за Дианой по витой железной лесенке. Особенного страха она, впрочем, не испытывала. Видимо, даже у страха есть свой предел.

В комнате царил полумрак. Как будто и не было за окном солнечного утра, не бушевала весна и сирень не распускала свои душистые гроздья. Сидящий за столом мужчина смотрел на Катю в упор. Под его взглядом она чувствовала себя такой маленькой и беззащитной… Просто тонула в его глазах удивительно глубокого синего цвета.

«Как он красив», — некстати подумала она.

— Здравствуй, проходи, садись. Я рад, что ты в порядке, — приветствовал ее мужчина.

Катя несмело опустилась на стул напротив. На столе горели две свечи и несколько ароматических палочек. Наверное, это из-за них в комнате так странно пахло… Запах не был резким или неприятным, но как-то странно пьянил, навевал сон.

— Полагаю, ты хочешь о чем-то спросить?

— А можно? Вопросов у меня очень много, даже не знаю, с чего начать.