Чтение онлайн

— Я не знаю… Не знаю… — повторяла она. — Я ведь теперь вообще не человек, а дух бесплотный. У меня нет ни денег, ни документов. Я всего боюсь. И даже домой к себе попасть не смогу, у меня ключей нет. А ты еще спрашиваешь — куда!

Диана покачала головой.

— Странные вы, люди! Сначала бросаете свою жизнь на ветер, а потом убиваетесь из-за мелочей.

Она порылась в бардачке, и в руках у нее появилась Катина белая сумочка.

— Вот твой паспорт, ключи, триста долларов… Не думаю только, что они тебе понадобятся. Губная помада еще завалялась… Носовой платок вот… Кстати, на, утри глазки. Ну что, поехали?

Катя кивнула. В машине она скоро задремала, но неспокоен был ее сон… Все время виделось лицо Вадима — страшное, искаженное предсмертной мукой — и языки пламени вокруг.

Она очнулась, когда до дома оставалось совсем немного. На секунду мелькнула мысль: «Откуда Диана знает, где она живет? Хотя, наверное, для нее ничто не тайна!»

Катя наконец решилась заговорить.

— Диана…

— Что?

— Знаешь, я хотела спросить… Что теперь будет с Вадимом?

Ее спутница даже не повернула голову. Они как раз проезжали перекресток, запруженный машинами, и Диана пыталась втиснуться между потрепанным «жигуленком» и темно-синим «фольксвагеном».

— Ты сама знаешь, — рассеянно ответила она.

Катя даже испугалась. Вот тебе и раз! Она вспомнила вчерашние события: уклончивую улыбку Вадима, отправляющего ее на верную смерть, злость, отчаяние, собственную неизвестно откуда взявшуюся силу, горящего заживо Магомеда, языки пламени, взметающиеся в небо… А главное — страшный, нечеловеческий голос из-под земли. Сейчас, при свете дня, все это казалось нереальным, как кошмарный сон.

— Значит, Вадим умрет? Так страшно умрет? — осторожно спросила Катя.

— Да. Ты сама этого пожелала.

— А если я прощу его?

— Простишь? — Диана чуть прищурилась, и Кате показалось, что в глубине ее глаз заплясали опасные огоньки. — И что дальше? Он перестанет быть предателем? Не надейся.

Диана повернулась к ней, посмотрела в глаза, и от этого взгляда Катя почувствовала, как душа уходит в пятки. Хотелось крикнуть: я не виновата! Это было случайная мысль! Не хочу иметь дел с вашей чертовщиной, не хочу, оставьте меня в покое!

— Знаешь, сестренка, в этой жизни приходится нести ответственность не только за слова и дела, но и за мысли, — сказала она твердо. — Хочешь ты или нет, но тебе придется жить с этим.

Она помолчала с минуту, пристально глядя на дорогу, потом заговорила уже другим тоном, будто утешая:

— С чего ты вообще взяла, что можешь простить или не простить кого бы то ни было? Человек платит только за свою неправду, не больше того, но и не меньше. Лучше пока не думай об этом. В ближайшее время тебе будет чем заняться.

Катя упрямо покачала головой.

— Нет. Я не хочу его убивать.

— Вот тебе и раз! Чего же тебе надо?

Катя задумалась. В самом деле — чего? Ненависти к Вадиму уже не было, но и мысль о том, что теперь он будет жить, как раньше, — спокойно и весело, никогда не вспомнит о ней, тоже была невыносима.

— Я хочу, чтобы он помнил меня. Помнил то, что сделал со мной, всю свою жизнь, до самой смерти. Я хочу, чтобы ему стало стыдно, понимаешь?

Диана посмотрела с удивлением.

— Честно говоря, не совсем.

Катя досадливо поморщилась. Ну что здесь такого непонятного!

— Чтобы совесть в нем проснулась, вот чего я хочу!

Диана недоверчиво, с сомнением покачала головой.

— Да, непростую задачу ты задала, сестренка. Убить человека легко, а вот совесть пробудить… Нужно, чтобы он сам пожелал этого — вслух и при свидетелях. Но хорошо, пусть будет, как ты хочешь.

— А что, разве такое бывает — чтобы сам пожелал?

— О да! — Диана мечтательно улыбнулась. — Рано или поздно это непременно случается. И тогда…

В ее улыбке и голосе было что-то такое, что Кате даже жаль стало своего незадачливого возлюбленного. Немного, но жаль. Мелькнула даже мысль отыграть все обратно, но в глубине души она чувствовала, что уже поздно.

— Вот и приехали. Прощай, сестренка, больше не увидимся.

— Прощай, Диана.

Катя порывисто обняла и поцеловала свою спутницу, потом быстро вышла из машины.

Идя к подъезду, она думала о том, что Диана, конечно, ведьма, скорее всего, убийца и, вполне возможно, просто чудовище.

Но лучшей подруги у нее никогда не было, и, вероятно, уже не будет.

Катя поднялась в лифте на свой этаж, подошла к двери, достала ключи… И тут она увидела Тома. Он, видимо, уже давно терзал дверной звонок. Обернувшись и увидев Катю, Том расцвел такой счастливой и глуповатой улыбкой, какую даже странно было видеть на лице взрослого мужчины.

И Катя улыбнулась в ответ.

Так закончилась эта история. О ее героях больше сказать почти нечего. Том женился на Кате и увез с собой. С помощью хитроумного Гольдберга он сумел довольно быстро преодолеть все формальности.

Хотя в данном случае на российско-американском сотрудничестве пришлось поставить большой жирный крест, Семен Яковлевич был совсем не плохим человеком и искренне радовался, что «девочка сумела-таки хорошо устроиться». Он же продал по доверенности Катину квартиру и переправил деньги счастливым молодоженам. На этой сделке Семен Яковлевич кое-что заработал, ну да бог с ним. Коммерция давно вошла в его плоть и кровь, и что-нибудь наваривать было для него так же естественно, как и дышать.

Впрочем, уже через год Гольдберг скончался от обширного инфаркта. Никакие потусторонние силы тут были ни при чем, просто он курил по пачке «Кэмела» в день, любил при случае выпить, а его вес давно перевалил за центнер.

Тихий провинциальный городок был взбудоражен слухами. Америка — это не Нью-Йорк, Америка — это провинция.

Многочисленные городишки с идиотскими названиями вроде Трои или Южного Парижа, разбросанные от Аляски до Флориды, живут по своим законам. Там, где все знают родословную друг друга по меньшей мере до дедушек, где, уходя за покупками, не запирают двери, где простодушный и веселый человек может лет двадцать прослужить в должности городского шерифа и уйти на пенсию после торжественного обеда в его честь, люди очень настороженно относятся ко всем вновь приезжающим. А тут русская… Тома считали в городе очень респектабельным и благоразумным молодым человеком, и такого экстравагантного поступка от него никто не ждал.

Однако разговоры на эту тему скоро прекратились. Новоиспеченная миссис Хартли отнюдь не напоминала монстра. Кроме того, городских кумушек очень удивило, что она говорит по-английски не хуже их самих. Небольшая вечеринка с коктейлями для друзей и соседей, устроенная молодой четой через месяц после приезда, окончательно примирила с нею город.

Нельзя сказать, чтобы Том и Катя сразу же после свадьбы стали счастливы. В семейной жизни такое случается только в слащавых дамских романах и романтических грезах очень молодых или очень глупых девушек. Ежедневное совместное существование способно приглушить даже самые пылкие чувства.