Чтение онлайн

Я прислушивалась к этому голосу всю свою жизнь. Я была доброй. Я была осторожной. Я проглотила свою ярость, склонила голову и все делала правильно — и они все равно пришли за мной. Так же, как пришли за ней.

Я пряталась в том шкафу. Я молчала. Я позволила им забрать ее, не пошевелив и пальцем.

Только не в этот раз.

— Нет. — Слово прогремело в утреннем воздухе, словно гром. — Вы меня не возьмете.

Прости, мама. Но ты также велела мне выжить. Он был прав. Я не хочу выживать — я хочу жить.

Я вытянула руку в сторону стражников и потянулась к огню, пытаясь направить его вперед, чтобы он с ревом пронесся по саду и обрушился на их самодовольные, ухмыляющиеся лица. Я почувствовала, как жар откликается, как он устремляется на мой зов…

И затем — ничего.

Пламя дрогнуло и погасло. Жар в моей ладони вспыхнул раз, другой — и остыл.

Я неверяще уставилась на свою руку. Сила, которая была там еще мгновение назад — огонь, который так охотно откликнулся на мою ярость, — исчезла. Потухла, словно свеча после вечерней молитвы.

Нет. Нет, нет, нет…

Я попыталась снова, копнув глубже, пытаясь нащупать тот колодец ярости, что так ярко пылал. Но там ничего не было. Лишь пустота и холодящая, ползучая уверенность в провале.

Стражник со шрамом рассмеялся.

— Пытаешься показывать фокусы, маленькая ведьма? — Он плюнул мне под ноги.

Я побежала.

Я рванула к калитке, но это был не первый их арест. Они окружили весь сад. Я успела сделать лишь три шага за пределы ограды, прежде чем они схватили меня. Чья-то рука вцепилась в мои волосы, так сильно дернув голову назад, что у меня потемнело в глазах. Другой стражник ударил кулаком мне в живот; я согнулась пополам от рвотных позывов, из легких выбило весь воздух.

— Сопротивляйся сколько хочешь. — Дыхание человека со шрамом горячо коснулось моего уха. — Сначала они все сопротивляются.

И я сопротивлялась. Я лягалась, царапалась и кусалась, чувствуя вкус крови, когда мои зубы впивались в плоть. Я кричала, отбиваясь от державших меня рук. Я не моя мать. Я не уйду тихо. Я не облегчу им задачу.

Но их было слишком много, и, как мне следовало бы знать, какой бы силой я ни обладала, ее было недостаточно.

Они схватили меня за руки, заломив их за спину, и железные кандалы впились мне в запястья. Я больше не кричала. Я просто стояла, тяжело дыша и глядя на дым, все еще поднимающийся в небо.

— Катарина Мюллер. По приказу Князя-епископа вы арестованы за колдовство и сношения с дьяволом.

Я едва не рассмеялась. Пожалуй, это был первый раз, когда эти слова оказались правдой.

Грубый толчок в плечо — и мы двинулись с места. Воздух наполнился жужжанием, и на мгновение у меня блеснула надежда — но рой улетел в небо.

Шергены тащили меня через монастырский двор, где в тени стояли сестры, перешептываясь друг с другом. Никто не пошевелился, чтобы мне помочь.

Мы вышли на городскую улицу, где уже собралась небольшая толпа, привлеченная появлением шергенов. Больше перешептываний за прикрытыми ладонями лицами, жестокая смесь страха и восторга, витающая в утреннем воздухе.

И тут, на ступенях церкви, стоял он.

Лицо Генриха было белым как кость. Руки сжаты в кулаки по бокам, и я каким-то образом почувствовала войну, бушующую за его глазами — демон и человек боролись за контроль.

— Остановитесь. — Его голос разнесся по двору, резкий и властный. — Отпустите ее. Я приказываю.

Стражник со шрамом рассмеялся.

— Вы ничем не командуете, святой отец. Приказы Епископа выше ваших.

— Она находится под защитой этой церкви…

— Она ведьма. — Голос стражника был бесстрастным. — И вам лучше бы отойти в сторону, пока мы не начали задавать вопросы о вашей известной… связи с ней.

Генрих двинулся к нам. Его тело дернулось вперед, движимое чем-то отчаянным и человеческим. Он схватил человека со шрамом за руку и попытался вырвать меня из его хватки.

Двое стражников врезались в него, отбросив к дверям церкви. Его голова с треском ударилась о дерево, и он осел на землю.

— Генрих! — Его имя вырвалось из моего горла прежде, чем я успела себя остановить.

Он поднял голову, по виску струилась кровь, и наши взгляды встретились. На одно мгновение это был он — действительно он, мой Генрих, человек, скрывающийся за монстром. Его губы беззвучно зашевелились.

Затем стражники потащили меня прочь, и я потеряла его из виду, когда толпа сомкнулась.

Последнее, что я увидела перед тем, как меня затолкали в повозку, была его рука, тянущаяся ко мне.

А затем на мои глаза опустился капюшон, и осталась лишь темнота.

Катарина

Повозка остановилась. Я услышала приглушенные голоса, скрип петель, глухое эхо открывающегося замка. Затем чьи-то руки схватили меня за предплечья и выволокли наружу. Мои колени подогнулись, когда я ударилась о землю, булыжники больно впились сквозь тонкую ткань юбки, но мне не дали упасть. Меня просто потащили вперед; мои ноги бесполезно скребли по камням в попытках найти опору.

Воздух изменился, стал холоднее, сырее, безжалостнее.

Звуки города стихли позади, поглощенные чем-то плотным. Мы переступили порог и оказались внутри.

Друденхаус.

Меня тащили по коридору, который, казалось, тянулся бесконечно, а темнота под капюшоном была абсолютной. Я считала свои шаги, пытаясь выстроить карту пространства в уме, пытаясь ухватиться за что-нибудь, хоть за что-то реальное. Но теперь внутрь закрадывался страх; его холодные пальцы обхватили мое сердце, сжимая так, что мне казалось, оно вот-вот перестанет биться.

Железо со скрипом простонало, когда открылась камера. Руки, державшие меня, толкнули меня вперед, и я, споткнувшись о порог, ввалилась в еще более холодный воздух, густой от вони старой крови и дерьма. Ослепленная, я оступилась и рухнула на пол, не в силах смягчить падение руками, которые все еще были скованы за спиной.

Боль пронзила нос и лоб, а затем вспыхнула с новой силой, когда кто-то схватил меня за волосы, рывком запрокинув голову назад.

Капюшон сорвали с моей головы.

Я заморгала от света факелов, на глаза навернулись слезы, и Друденхаус предстал передо мной.

Каменные стены, покрытые коркой грязи, иссеченные лишь жуткими следами от ногтей. Никаких окон, единственный свет исходил от факелов, висевших в коридоре с камерами. На стенах висело множество железных кандалов, а пол под ними потемнел от жидкостей тех, кто был здесь прикован.

Мужчина рывком прижал меня спиной к своей твердой груди. Его руки грубо схватили меня там, где не следовало, жесткая щетина царапнула заднюю часть шеи вместе с горячим зловонием его дыхания.