Чтение онлайн

— Может, я и лгала тебе языком, но не телом, Мейсон. То, что между нами — настоящее. Я знаю, что ты это чувствуешь. Думаешь, я хотела испытывать к тебе такие чувства? Сначала ты был пешкой, это правда, но потом все изменилось. Ты никогда не должен был заставить меня чувствовать себя так. — Она снова переместилась в мое личное пространство, и я не успел отстраниться, как ее рот коснулся моего.

Малейшего привкуса ее губ было достаточно, чтобы привести меня в бешенство от жажды крови и плотской потребности.

Она мягко и нерешительно поцеловала мой рот, не сводя с меня глаз и оценивая мою реакцию. Кровь густо и быстро прилила к моему члену, выдавая мое желание к ней. Я хотел отвернуться, но когда ее губы снова коснулись моих, я подался вперед и укусил ее. Мои клыки рассекли ее нижнюю губу, и, когда ее сладкая, пьянящая кровь омыла мои вкусовые рецепторы, я потерял всякое ощущение себя.

Она задыхалась, как будто ей это нравилось, и я начал целовать ее в ответ между укусами, причиняя ей боль, желая ее, презирая себя за эту слабость во мне и ненавидя ее за то, что она раскрыла ее.

— Еще, — умоляла она, не отрываясь от моего языка, и я охренительно ненавидел себя за то, что хотел дать ей это.

Но я не мог. Это была еще одна игра, еще один способ обвести меня вокруг пальца.

Я откинул голову назад, отвернув щеку, и закричал, злясь на себя. От ее крови в моих венах забурлила энергия, и я понял, что боль от проклятия отступила. Что это значит? Что ему нравится, как я ее целую? Это не имело никакого смысла.

Ее пальцы вцепились в мою футболку, ее рот переместился к моему уху, ее дыхание было горячим и манящим на моей плоти.

— Остановись, — приказал я, хотя сердце умоляло подойти ближе, позволить мне поддаться на ложь этой девушки и проглотить каждую из них еще раз, чтобы я мог утонуть в их сладости. Я хотел, чтобы все это было реальностью. Потому что печальная правда заключалась в том, что я никогда не был так счастлив, как тогда, когда верил, что Розали Оскура хочет меня.

— Только если ты признаешь, что тоже это чувствуешь. Как я могу подделать это, Мейсон? Скажи мне. Ведь ты для меня как притяжение луны. Думаешь, я хотела влюбиться в охранника? В человека, который запер меня в темноте на долгие месяцы? Все должно было быть не так, но так вышло. И я никогда не хотела причинить тебе боль, но давным-давно я дала обещание спасти Роари, и ничто на этой земле не помешает мне его сдержать.

Я повернул голову к ней, проклятие, казалось, билось в такт с моим пульсом, пока я боролся с силой ее чар. Теперь я ясно видел ее такой, какая она есть. Ведьма с лицом искусительницы. И я никогда больше не попадусь в ее ловушку, как бы ни хотелось моему телу попасть в нее.

— Ты действительно хочешь выбраться отсюда? — спросил я, сохраняя голос низким и мягким, словно поддаваясь ее очарованию. Она повернулась ко мне, в ее глазах зажглась надежда, и я почувствовал нездоровое удовлетворение от осознания того, что держу эту надежду в своих руках. — Есть только один способ сделать это, Розали.

Она наклонилась ближе, ее пальцы крепче вцепились в мою рубашку, ее глаза не мигали, пока она соизмеряла свои планы с моими следующими словами.

— Все, что тебе нужно сделать, — это отправиться в шахту главного лифта, пробить себе путь через несколько футов стали, миновать смертельные ловушки, поджидающие тебя на пути вверх по шахте, а затем встретиться лицом к лицу с бесчисленными охранниками на самом верху. Где-то на этом пути ты умрешь и улетишь отсюда призраком.

Она с рычанием отпрянула от меня, и я бросил на нее взгляд.

— Думаешь, я не доберусь туда? — насмехалась она.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, — твердо сказал я, не обращая внимания на огонь в ее глазах и беспокойство, проникающее в мои кости. Она не сделает этого. Она блефует.

Она откинула свои эбеновые волосы на плечо, и с ее лица исчезло всякое притворство заботы обо мне. А вот и настоящая Розали. Та, которая в глубине души не испытывает ко мне ничего, кроме презрения.

— Не стоит меня недооценивать, офицер. Насколько хорошо это получалось у вас в прошлом? — Она изогнула одну бровь.

— Не будь дурой, — процедил я, не потому что мне было все равно, а потому что ну ее на хрен.

Она встала, прислонившись к стене, и сложила руки.

— Всех смелых фейри в истории называли дураками, прежде чем они совершали невозможное. Нельзя стать великим, не будучи сначала дискредитированным. Это право на переход. Так что избавь меня от разговоров о технике безопасности и начни рассказывать о ловушках в этой шахте.

— Я тебе ни черта не расскажу.

— Значит, ты позволишь мне забраться туда вслепую? — спросила она с обидой в голосе. — Тебе действительно все равно, если я умру?

Я уставился на нее, ненавидя эту мысль больше, чем мог бы выразить словами. Как бы я ни был зол на нее, я все равно не мог смириться с мыслью, что она потеряет свою жизнь в этой глупой попытке.

— Не делай этого, — прохрипел я, хотя это прозвучало скорее, как мольба, чем как приказ. Я был таким жалким тупицей.

Между ее глазами образовалась складка, и она на мгновение пожевала большой палец, прежде чем вздохнуть.

— Просто начни говорить, Мейсон. Мне нужно знать, с чем я столкнусь.

Между нами воцарилось молчание, я держал рот на замке, пытаясь придумать способ остановить ее от этого безумия. Но решимость в ее глазах была как несокрушимая стена. Ее решение было принято, но и мое тоже. Я не собирался говорить ей ничего, что она могла бы использовать, чтобы покинуть это место. Потому что если бы ей понадобилась та информация, которой я обладал, то я бы держал ее под замком до тех пор, пока не станет слишком поздно, и она станет бесполезной для нее.

Глава 5

Син

Бесстрашные Анаконды оказались перед дилеммой.

— Ба-бах! Анаконды в беде. Ба-бах! Лучше удвой это. Ба-бах! Рассерженный Вампи немой. Ба-бах! Неважно, что он милый, — напевал я себе под нос мелодию нашей песни, а Роари бросил на меня косой взгляд, который говорил о том, что я его раздражаю. Но раздражение было для него сродни сексуальности. От этого его темные брови опускались, а глаза становились угрюмо-карими. Задумчивость, вот что это было, и, могу поспорить, она хорошо смотрелась, когда он возвышался над кем-то и ставил его на место своим смертоносным кинжалом. Чертовски хорошо. Я бы позволил ему задумчиво смотреть на меня, если бы он этого хотел.