Чтение онлайн

Он еще сильнее нахмурился, его глаза потемнели, а взгляд стал мрачным.

— Сегодня прошлое стало немного ближе, вот и все, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы заправить мне прядь волос за ухо.

Я поймал себя на том, что мне нравятся его прикосновения, и если бы я был Львом, как Роари, то наверняка бы замурлыкал. Он не казался таким большим и страшным, когда смотрел на Розали. На самом деле в таком состоянии он казался даже привлекательным, и я мог понять, что она в нем нашла, несмотря на его постоянные ворчания.

Я придвинулся к нему, и он отодвинулся к стене, чтобы я мог лечь. Я скользнул в его сильные объятия, и он прижал меня к себе, словно я был для него чем-то драгоценным. Да, теперь я это точно видел. Этот сломленный мужчина исцелялся благодаря ей, это было то, что ему было нужно. Но я не был уверен, что он этого заслуживает.

— Расскажи мне, что тебе снилось, — попросил я, положив голову на его подушку. Он тоже опустил голову, и его взгляд блуждал по моему лицу.

Я хорошо знал это чувство — быть в чужом обличье, становиться тем, кем они отчаянно хотели меня видеть. Идеалом для Кейна была Розали, как и для Роари с Итаном, и я хорошо играл эту роль, мое тело было создано для притворства.

Он глубоко вздохнул, словно решая, стоит ли говорить, но в конце концов решился.

— Мне снился момент, когда вцепляюсь зубами в шею Бенджамина Акрукса, — признался он. — Его кровь стекает по моему горлу, его жизненная сила в моих руках.

— В ту ночь, когда он убил твоего друга? — спросил я, и его глаза сузились.

— Я тебе об этом не рассказывал.

— О, эм… Син мне рассказал, — сказал я, хлопая ресницами, и он кивнул, стиснув зубы, а в его взгляде читалась боль.

Я обнял его за шею, нежно поглаживая кожу головы, и он вздохнул, словно ему это было нужно. Я задумался, прикасался ли кто-нибудь к нему когда-нибудь вот так. У него не было родителей, которые могли бы его утешить, и я знал, каково это. Только сирота может по-настоящему понять, как сильно хочется прикосновений родителей, как твоя кожа постоянно жаждет их, пока это не начинает разрушать тебя изнутри.

— Мой Вампир только пробудился, и хотя я выпил его почти досуха, к сожалению, я не закончил начатое, — с горечью сказал он.

— Он сбежал? — удивленно спросил я, и он кивнул.

— Я оставил его там с разорванным горлом, решив, что дело сделано. И я убежал оттуда так далеко, как только мог, и никогда не оглядывался. Но в конце концов до меня дошли слухи о том, что он выжил, и с тех пор я сожалею об этом, — сказал он.

Я провел пальцами по его плечам и грустно посмотрел на него.

— Разве ты не мог вернуться и получить то, что тебе причиталось кровью?

— Было слишком поздно, — сказал он, качая головой. — Я узнал об этом в школе. Моя жизнь наконец-то наладилась, и я не хотел все портить. Я переехал в Эпплфилд после того, как ушел от Бенджамина, и в конце концов решил попробовать поступить в старшую школу «Персей». Думаю, директор сжалился надо мной. Я появился у его двери в мятом костюме, который стащил с чьей-то бельевой веревки, но мои кроссовки были слишком примечательны — изношенные и грязные. Он видел, кто я такой. Просто вор, перебивающийся случайными заработками на улицах его города. Но Бенджамин подарил мне силу, и за то время, что у меня была эта сила, я научился управлять своей магией лучше, чем ожидал директор Санфолл от того, кто был только Пробужден звездами. Очень редко можно получить такой магический дар, и я думаю, он почувствовал, что со мной случилось что-то плохое, раз звезды предложили мне это раньше времени. — Он пожал плечами, и мое сердце сжалось, словно крошечный медвежонок сжимал его в груди.

— Что заставило тебя вообще захотеть пойти в школу? — С любопытством спросил я.

Я никогда даже не пытался получить образование. Моя магия пробудилась на Ежегодной Церемонии Пожертвований в Империи. В каждом городе приличного размера был такой приют для бедных засранцев и негодяев, которым не удалось пробудить свою магию в школе. Это было государственное мероприятие и было оно довольно милым, учитывая, что там раздавали бесплатные пирожные и прочую еду, но, когда мы вошли в их роскошную ратушу, там царила атмосфера «бедных маленьких уличных людей».

После этого я научился пользоваться своей магией, а затем познакомился с убийцей по имени Плант, который какое-то время был моим наставником. Он был безжалостным, беспощадным, и в конце концов мне пришлось его убить, потому что он был еще большим монстром, чем я. Но он был довольно хорошим учителем до того, как я отрубил ему голову и выбросил ее в реку.

— Я был на грани того, чтобы стать худшей версией самого себя. Я был голоден и одинок, и единственный способ выжить для меня состоял в том, чтобы стать таким же бессердечным, как Бенджамин. Поэтому я попытался начать новую жизнь и, когда мне выпал шанс, я работал не покладая рук, чтобы извлечь из этого максимум пользы, — сказал он.

— Но тьма внутри тебя привела тебя сюда, — загадочно произнес я.

— Думаю, что-то вроде того, — проворчал он.

— Мне нравится твоя тьма, Мейсон, — прошептал я. — Я рада, что ты не избавился от нее.

— Если она притягивает тебя ко мне, то, может быть, я тоже рад этому, — сказал он, наклоняясь ближе, и я приподнял брови, поняв, что он собирается меня поцеловать.

Что ж, раз уж ввязался, надо идти до конца.

Я выгнулся ему на встречу и обхватил его язык своими губами, встречаясь с ним своим языком и притягивая его ближе. Он жадно зарычал, и его твердый член требовательно прокатился по мне. Смешок застрял у меня в горле, когда я украл грязный поцелуй из этих губ, принадлежавших Розали, зная, что она бы с удовольствием наблюдала за всем этим. Жаль, что он был таким зажатым на самом деле.

Когда он отстранился, я понял, что выпустил на волю свои силы Инкуба, и его глаза расширились от ужаса, когда он осознал, с кем только что целовался.

— Эй, клыкастик, — промурлыкал я, и он с силой, достойной его Ордена, сбросил меня с кровати.

Я врезался в стену в другом конце комнаты и дико расхохотался, когда он бросился вперед и нанес мне удар в лицо, от которого у меня во рту появилась кровь.

— Ты темная, темная штучка, — рассмеялся я еще громче, и он снова замахнулся на меня, но я увернулся и побежал к двери. Я выскочил наружу, и когда он бросился за мной, Волки сомкнули ряды и оттеснили его назад. Он злобно посмотрел на меня поверх их голов и указал на меня, оскалив клыки.

— Отвали от меня нахуй, Восемьдесят Восьмь, — рявкнул он. — Еще раз так сделаешь, и я тебя убью.

— Успокойся, это был всего лишь поцелуй в щечку, Мейси. Я же не засунул ничего тебе в задницу, — поддразнил я его, и Волки удивленно посмотрели на меня.

— Я вырву тебе язык и задушу тебя им, — прорычал Кейн, пытаясь снова выбраться, но Волки оттеснили его, и он подчинился их требованиям, продолжая сверлить меня взглядом, как будто действительно хотел моей смерти.

Я насмешливо помахал ему на прощание и направился обратно в камеру Розали, уверенный, что только что добился прогресса в отношениях с клыкастиком, пусть он и выглядел очень злым. Может быть, я просто обманывал себя, но в глубине души я чувствовал, что мне нравится Мейсон Кейн. И у меня было такое чувство, что я, возможно, начинаю нравиться ему в ответ.

Глава 18

Розали

32 ЧАСА ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

Я закрыла рот руками и громко завыла, привлекая внимание всех Волков в блоке, стоявших на верхнем уровне возле моей камеры.

— Мне нужно кое-что сделать на восьмом уровне. Кто хочет повеселиться, убедившись, что эти блохастые ублюдки из Лунного Братства не будут мне мешать, пока я этим занимаюсь? — крикнула я.

Вся моя стая откинула головы назад и завыла от восторга, моя кровь запульсировала быстрее при звуке более сотни голосов, прозвучавших в мою поддержку. Мне нравилось это чувство, ощущение власти и уверенности в том, что моя семья меня поддерживает.