Чтение онлайн

Кейн на мгновение замешкался, а затем, используя свою магическую подпись, отпер дверь и направил меня в холодный коридор.

Я отпустила свои лунные дары и направилась в дальний конец блока, стоя перед тяжелой металлической дверью и протягивая руку, чтобы открыть люк.

Кейн напрягся рядом со мной, явно все еще ненавидя этот план, но он ничего не сделал, чтобы остановить меня, когда я открыла люк и заглянула в темноту камеры.

— Привет, — позвала я. — Я подумала, что ты можешь быть голоден.

Я положила пакет с чипсами и один шоколадный батончик на небольшой выступ, под люком, и снова отступила назад, вспомнив, как легко Син схватил меня, когда я заговорила с ним таким образом, и решив не быть идиоткой, чтобы снова стоять так близко.

Изнутри камеры доносилась тишина, и я расправила плечи, продолжая.

— Ты меня не знаешь, но я думаю, что мы могли бы стать друзьями. Понимаешь, сейчас происходит бунт, и всех охранников выгнали из тюрьмы. А я как раз собираюсь подняться наверх, в столовую, чтобы убить Густарда. Но поскольку он — кусок дерьма, не-фейри, у него целая банда, готовая разом схватиться со мной и помешать мне это сделать. Вот я и подумала, может, если я вытащу тебя отсюда, тебе будет интересно уравнять шансы?

В воздухе снова повисло молчание, но вдруг из люка выхватили чипсы и шоколадку, и мое сердце подпрыгнуло от звука разрываемой обертки.

Кейн напрягся и застыл рядом со мной, но ничего не сказал, просто ждал и позволял мне продолжать.

— Я не говорю о том, что мы будем сражаться, как он, просто чтобы было ясно. Но я слышала, что ты сильный bastardo, и, как оказалось, я и сама могу нанести удар. Никаких условий. Никаких звездных клятв и прочей ерунды между нами. Только твоя свобода и возможность прийти и помочь мне убить этого stronzo. Звучит неплохо?

Он продолжал есть, и я не могла не вспомнить рассказы Сина об этом парне. Неужели он действительно съел свое собственное лицо? Это казалось слишком нелепым, чтобы быть правдой. Но все здесь были хотя бы немного ненормальными. Так что возможно. Может быть, я собираюсь выпустить его на свободу и обнаружить, что у него вообще нет лица.

Полагаю, есть только один способ это выяснить.

Я кивнула Кейну, который выглядел более чем сомневающимся во всем этом, но, когда вспышка боли Итана снова пронеслась по моим венам, я стиснула зубы и твердо кивнула.

— Сделай это, — прорычала я. — Выпусти его.

Ладони покалывало от магии, которую мне придется использовать для самозащиты, если все пойдет не так, но я чувствовала себя уверенно, инстинкты подталкивали меня к действию. А они еще никогда не направляли меня в неверном направлении.

Кейн отпер дверь камеры, и я распахнула ее, вспоминая, какой сладкой на вкус была свобода, когда меня выпустили из камеры после нескольких месяцев, проведенных здесь. Хрен его знает, что он чувствовал, будучи запертым в этой камере в течение многих лет.

По моей спине пробежал холодок, когда в темноте камеры послышался стук тяжелых шагов, приближающихся ко мне, пока тени внутри скрывали это новое чудовище от моих глаз.

Парень был огромен, как перевертыш Дракона на стероидах, и ему пришлось пригнуться, чтобы шагнуть под дверной проем камеры, в которой он провел всю свою жизнь, запертый до этого момента.

Свет пролился на его лицо, и я ухмыльнулась, глядя, как он смотрит на меня из-под завесы темных, длинных волос. Лицо у него было. И под грубой бородой, покрывавшей его, он был довольно красив, глаза его были темными и полными злых обещаний, которые мне не терпелось увидеть воплощенными в жизнь.

У меня сложилось впечатление, что он подумывает о том, чтобы оторвать мою голову от тела, когда его оценивающий взгляд окинул меня, и моя улыбка расширилась.

— С возвращением, здоровяк, — промурлыкала я, не выказывая ни малейшего страха, несмотря на то что он был раза в четыре больше меня.

Я достала из кармана шприц с антидотом подавления Ордена и почувствовала, как Кейн напрягся рядом со мной, когда я предложила его нашему новому другу вместе с другой плиткой шоколада. Но если он хотел помочь нам, ему нужна была магия, а значит, нужно было пополнить запас сил, а значит, нужен был доступ к его кусачим вампирским клыкам.

Я просто надеялась, что он не решит попытать счастья, перекусив сначала мной.

— Пойдем сеять хаос.

Глава 24

Итан

29 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

— Ну что ж… — Густард поднялся на ноги. — Похоже, щенок вас всех бросил. Может, она сейчас ползает по трубам, как канализационная крыса, в поисках выхода. А значит, вы все для нее — мертвый груз. В буквальном смысле. — Он взял в руки деревянный лук и стрелу, не торопясь прицелился мне в голову.

Я зарычал на него, не дрогнув, глядя в лицо своей смерти.

— Отойди от него! — рявкнул Роари.

— Мертв, мертв, мертв, — запел Син, и сначала я подумал, что он поет эту песню для меня, прежде чем он продолжил. — Вы все — милые птичьи яйца в гнезде, которые вот-вот разобьются. Прилетит моя хищница и разорвет вас всех на куски. Лучше вылупляйтесь — лучше летайте! Кар-кар!

— О, я долго ждал, чтобы заставить замолчать твой невыносимый язык, Уайлдер. — Густард направил на него стрелу, и я сделал выпад вперед, чтобы попытаться вывести его из равновесия.

Сильные руки оттащили меня назад, и Густард выпустил стрелу, отчего мое сердцебиение участилось. Стрела пронеслась по воздуху в направлении головы Сина, и он в последнюю секунду дернулся назад.

Стрела вонзилась в ногу Планжера в нескольких футах от него, а тот даже не отреагировал.

— Что за херня? — прорычал Густард, а Планжер уставился на стрелу и кровь, сочившуюся вокруг нее.

— Я сделан из молескина28, сэр, — рассмеялся он. — Мои бедра — олицетворе-тай прочности.

— Хватит об этом, — прорычал Густард, и Гастингс захныкал со своего места, где он был привязан к потолку над нами. — Убейте их всех. Пусть это будет кроваво. — Он опустился в кресло, отбросив лук и стрелы, когда его люди сомкнулись вокруг нас.

Холодный серебряный нож прижался к моему горлу, и я издал долгий вой, молясь, чтобы Розали услышала прощание, и ненавидя то, что больше никогда не увижу ее лица. Я не боялся умереть, но боялся потерять ее, быть вырванным из объятий своей пары смертью. Это было несправедливо. Мы едва успели начать любить друг друга.