Чтение онлайн

Итан опустил руку к трусикам и стал медленно просовывать пальцы под ткань, а они вдвоем целовали меня, спускаясь к сиськам, и каждый начал посасывать мои соски.

Из меня вырвался горловой стон, и я снова открыла глаза, когда Итан нашел мой клитор и начал его поглаживать.

Кейн стоял напротив нас, сложив руки, и наблюдал за нами, его серые глаза пылали жаром и желанием, а тело оставалось неподвижным.

Я снова застонала, когда Роари запустил руку в мои трусики, и мой взгляд все еще был прикован к Кейну, когда мой Лев провел пальцами по моему отверстию и начал дразнить мою пульсирующую киску.

Кейн не сделал ни единого движения, чтобы уйти, когда я начала распадаться на части под прикосновениями моих партнеров. Он просто продолжал стоять и смотреть на нас, от его взгляда у меня горела кожа, а слова, которые я хотела сказать, чтобы позвать его присоединиться к нам, так и вертелись у меня на языке.

Но я не произносила их, желая увидеть, как далеко он позволит мне зайти, как долго он будет оставаться в таком состоянии, каким голодным будет его взгляд, прежде чем он сорвется.

— Я люблю тебя, Роза, — прорычал Роари, прижимаясь к моей груди, а затем жадно присосался и ввел в меня свои пальцы, заставив меня громко застонать.

Я вцепилась когтями в волосы Итана и сжала в кулак ткань комбинезона Роари, когда они вдвоем принялись уничтожать меня. Мои стоны и слова похвалы наполнили воздух, когда я перешла на фаэтальский, а Итан жадно застонал в ответ.

Они нашли идеальную синхронность: они вдвоем двигались и кружили руками так, что я задыхалась от желания, но как бы идеально они ни прикасались ко мне, я не могла отпустить их.

Роари выпустил мой сосок из своего рта, приподнялся и требовательно поцеловал меня в губы, но напряжение в моем теле завязалось так туго, что я не могла достичь освобождения.

Я зарычала от разочарования и крепко поцеловала его, а затем снова опустила его голову, чтобы терзать мой ноющий сосок, наслаждаясь ощущением того, как они вдвоем поклоняются мне, пока я пыталась догнать свою кульминацию.

Мой взгляд снова остановился на Кейне, и я опустила глаза на твердый гребень его члена в штанах, пока он продолжал наблюдать за нами.

— В чем дело, Двенадцать? — дразнил он, пока я раскачивала бедрами в такт движениям рук Роари и Итана, наслаждаясь каждой секундой и все еще гоняясь за моментом уничтожения. — Ты уже так долго здесь, что забыла, как делать что-то, не дожидаясь указаний? — продолжал он издеваться.

— Пошел ты, — задыхаясь, простонала я, когда Итан сильнее обхватил мой клитор, подталкивая меня так близко к краю, что я почувствовала себя резинкой, готовой вот-вот порваться.

— Это то, что тебе нужно? Мой член внутри тебя, чтобы ты кончила? — спросил Кейн, его губы окрасила мрачная улыбка, заставившая моих партнеров злобно зарычать, поскольку они активизировали свои усилия, чтобы довести меня до гибели. — Потому что мне кажется, что тебе чего-то не хватает в отношениях с твоими лунными партнерами, ведь они не справляются со своей работой.

— Отвали, придурок, тебя никто не приглашал на эту вечеринку, — огрызнулся Итан, когда Роари еще сильнее вогнал в меня свои пальцы, и я закричала, так сильно, что каждая мышца в моем теле напряглась, но все же не сломалась.

— Будь хорошей девочкой и кончай, Двенадцать, — приказал Кейн, и моя спина выгнулась дугой, так как я из принципа сопротивлялась, но я знала, что он не собирается так просто отпускать меня. — Сейчас, Двенадцать, — прорычал он своим властным тоном, который всегда меня так возбуждал. — Кончай.

И, как маленькая предательская сучка, мое тело поддалось ему, я издала крик, который эхом отразился от стен, когда моя киска плотно сжалась вокруг пальцев Роари, и я, наконец, развалилась на части, прижавшись спиной к стене, когда все напряжение внутри меня спало.

— Хорошая девочка, — поддразнил Кейн, когда остальные отступили, и я рассмеялась с раздражением.

— Пошел ты, — снова пробормотала я. Но, к моему огорчению, ни у кого из нас не было на это времени.

Глава 26

Син

26 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

В моем теле бушевала буря, а в мозгу трещал и искрился туман от грома и молний. Огонь расцвел в моих руках и лизнул кожу, призывая кровожадного зверя внутри меня, умоляя выпустить его на волю. Я был безумен, да? Ну что ж, давайте посмотрим, насколько безумным я могу быть. Повсюду были заключенные, но они разбегались при виде меня, не делая никаких попыток вступить в схватку, которую они видели в моих глазах. Все они были напуганы, мелкие, ползающие существа без хребта, с костями, полными одной лишь слизи. Мне хотелось раздавить это из них в кулаке, почувствовать, как оно сочится между пальцами, и смеяться при этом. Эта ярость во мне не утихнет, пока не разорвет меня изнутри и не вырвет глаза любому несчастному ублюдку, который встанет у меня на пути.

— Сражайтесь со мной! — прорычал я, огибая лестницу на шестой уровень, но там был только маленький писклявый человечек-мышь, который поджал хвост и убежал. Я бил себя кулаком в грудь в такт колотящемуся сердцу, это был боевой барабан, призыв к крови. Но никто не ответил.

Тогда я опустил руку и повернул обратно на лестничную площадку, с намерением подниматься по ней, превращая огонь в руках в разъяренных зверей с рогами и острыми зубами.

Розали ненавидит меня.

Розали считает меня сумасшедшим.

Розали уйдет, и я больше никогда ее не увижу.

Я собирался остаться здесь один навечно, гнить в темноте, где даже отбросы мира отворачивались от меня, если только им не случалось получить от меня что-нибудь первыми. Когда я превращусь в желанную для них форму, тогда они захотят меня, вот тогда они подойдут ближе. Но я больше не хотел быть тюремной шлюхой.

Розали нравилось трахать меня, когда я был собой. Мне тоже нравилось трахать ее, когда я был собой. Никто не хотел этого тела, когда вместо него его мог трахать любимая кинозвезда или игрок в питбол. Моя мать выбросила меня на помойку, и все, с кем я когда-либо трахался, делали то же самое, когда заканчивали со мной, как только я превращался обратно в себя.

Может быть, это было проклятие Инкуба, а может быть, все дело в том, что я был охренительно несимпатичным. Слишком другой, слишком странный. Джером избил одного из мальчиков в нашей приемной семье за то, что тот назвал меня уродом. И пока мой брат занимался этим, я подкладывал жуков-щелкунов в наволочку этого засранца в качестве особого ночного сюрприза. Это были мерзкие маленькие жучки, которые заползали тебе в уши и в задницу и откладывали все свои яйца внутри тебя, пока ты спал. Если я был уродом, то как тогда называли парня, у которого жуки выползали изо всех дыр? Жучья Жопа, вот как. После этого никто даже не помнил его настоящего имени.