Чтение онлайн

— Чух-чух! — воскликнул я, и Планжер с воплем обернулся.

— О, мои гонады30, что вы делаете, сэр? — потребовал Планжер, отступая назад с какашкой в руке.

— Разве ты не видишь? — прорычал я, указывая на купол. — Смотри! Разве ты не видишь?

— Я вижу нашу прекрасную, милую леди в тюрьме, мистер Уайлдер, но, к сожалению, я не понимаю, к чему вы клоните.

— О, Планжер, Планжи, Планжи-ягодный-пирог! Смотри! Смотри! — Я прыгал вверх-вниз, мое сердце скакало и подпрыгивало, опустив свое острое оружие, когда он увидел то же, что и я. Способ выбраться, но еще лучше, гораздо лучше, черт меня дери, способ заставить Розали простить меня!

Я издал визг и развернулся, выбегая из комплекса так быстро, как только могли нести меня ноги, и услышал, как Планжер мчится за мной.

— Что-то случилось? — позвал он, но я проигнорировал его, свернул в коридор и пошел быстрее, спрыгивая с двух, трех, четырех ступенек за раз.

— Мистер Уайлдер! — позвал Планжер, стараясь не отставать, но теперь никто не мог угнаться, я швырял воздух себе в спину и под ноги, и вдруг я полетел, как канарейка в шахту.

— Розали! — кричал я. — Рооооозали! — Я прижал руку ко рту, понимая, что ее ищут заключенные, и мне пришлось проявить смекалку. Я должен был быть самым умным в клане.

— Розали отправилась в Магический Комплекс! — крикнул я. — Она в комплексе! — Несколько фейри, мимо которых я проходил, подняли брови и направились в ту сторону. Но никто не стал меня преследовать. Я двигался слишком быстро, пролетая над их головами и вращаясь на ветру, как торпеда, когда спускался по лестнице.

Когда я достиг коридора, ведущего к камере Белориана, я трижды пролетел мимо нее, прежде чем выскочить в коридор, что, к сожалению, означало, что старина Планжи догнал меня. Но он был всего лишь голым Кротом и уже являлся частью плана побега. К тому же я все еще мог убить его, если бы Розали хотела, чтобы он исчез. Я бы просто переломал ему кротовьи ноги и сломал кротовью шею.

Я приземлился перед дверью и начал неистово стучать в нее.

— Пссссссс. Я вернулся, — прошептал я.

— Отвали, Син, — рявкнул Роари, и мое сердце дрогнуло, но у него были причины злиться на меня, поэтому я попробовал еще раз.

— У меня есть идея, — сказал я ярко.

— Ты и твои идеи — наша самая большая проблема сейчас, — огрызнулся Роари.

— Просто впусти его, — сказала Розали, и мое настроение поднялось. Я все еще мог быть полезным. Я был нужен!

— Мы не можем ему доверять, — негромко сказал Роари, пока я прижимал ухо к двери.

— Что ж, я не оставлю его там. — Дверь открылась, и я оказался лицом к лицу с Розали, ее глаза все еще были полны гнева, а челюсть сжата.

Я проглотил вставший в горле комок и опустился перед ней на колени, придвинувшись ближе.

— Я знаю, что люди говорят обо мне правду. Я знаю, что я сумасшедший. Я знаю, что мои мысли не выстраиваются в ряд гусей — или собак — или как там говорится. Я знаю, что я сложный и что иногда я делаю вещи, которые не имеют смысла. — Я придвинулся еще ближе и уставился на нее, нахмурив брови. По крайней мере, она слушала, так что я ухватился за это и продолжил. — Я знаю, что не всегда принимаю правильные решения, но когда дело доходит до помощи тебе, я стараюсь принимать решения, которые кажутся правильными. Но я не всегда лучший судья в этом деле, и, думаю, я облажался. Ну, я знаю, что облажался. Потому что ты злишься на меня, и я думаю, что это самое худшее, потому что от этого у меня болит вот здесь. — Я указал на свое сердце. — Такое ощущение, что в груди у меня нож для стейка, отпиливающий маленькие кусочки грудной клетки. Эм, в общем, если подвести итог… черт, я сошел с ума. Что я говорил? Подожди, давай я начну сначала, — сказал я, моя шея горела, а в голове был бардак. Она была такой красивой. И не только лицом, но и душой. Я жалел, что нельзя сфотографировать чью-то душу, потому что ее душа была бы самой прекрасной из всех, на которые я когда-либо смотрел, и если бы у меня была фотография, я мог бы хранить ее в кармане вечно. Однажды я видел солярийские королевские драгоценности, и они не могли сравниться с ней. То есть это было на фотографии, которую я подсмотрел в окне у старика, но они действительно мерцали и не имели ничего общего с мерцанием сущности Розали.

— Син, — вздохнула Розали, и я покачал головой, желая, чтобы все вышло как надо.

— Я прошу прощения. Прошу прощения, как люди в кино, когда стоят под дождем, и у них цветы, музыка и все такое.

Роари появился рядом с Розали, щелкнул пальцами, и над моей головой возникла грозовая туча, а дождь хлынул потоком.

— Спасибо, дружище, — прошептал я, и он нахмурился.

Пальцы Розали тоже дернулись, и в моей руке вырос букет полевых цветов. Я усмехнулся, когда она сложила руки, ожидая продолжения, а Планжер за моей спиной начал петь Kiss the Girl из «The Little Mermaids». Роари захихикал, но глаза Розали были прикованы ко мне, и мне захотелось удовлетворить горящую в них потребность.

Я мог это сделать. Киношные штучки. Я мог бы притвориться кинозвездой, смелым, красивым и идеальным. Я был Инкубом. Притворяться — вот что у меня получалось лучше всего. Но я не хотел притворяться, когда дело касалось Розали. Поэтому я просто смотрел на нее и пытался сказать это единственным способом, который знал, — слова путались, и все было не совсем логично.

— Ты — звезда, самая яркая из всех, что я когда — либо видел. Ярче солнца и всех остальных звезд вместе взятых, — сказал я. — И я хочу поклоняться тебе каждый день и каждую ночь, чтобы ты управляла моей судьбой. Я хочу, чтобы мой гороскоп определяла ты, чтобы каждое предсказание в моей жизни было твоим выбором, чтобы все было в твоих руках. Но я всего лишь фейри, поэтому принимаю глупые решения, даже когда судьба пытается направить меня. Я проваливаю тесты, я совершаю ошибки, так много гребанных ошибок, дикарка. Но я стараюсь. Я так стараюсь, и иногда мне кажется, что меня создали неправильно, потому что я всегда поступаю не так, как, по мнению людей, должен поступать. Но я снова вернулся сюда с очередной идеей, и я думаю, что она может быть хорошей, но может быть и ужасной, так что, может быть, ты решишь это вместо меня? — Я предложил ей цветы, которые она вырастила для меня, и она взяла их, фыркнув и слегка покачав головой.

Она быстро опустила глаза, явно все еще злясь, и я не мог ее винить. Я облажался, как соленая кукурузная мука, пробравшаяся в коробку с хлопьями.

Я стоял по колено во все увеличивающейся луже воды, а Планжер все еще пел, когда я начал дрожать.

— Заходи, — вздохнула она наконец и направилась прочь, а Роари, нахмурившись, прогнал дождь, намочивший меня.

Я встал, смахнув воду с себя, и щелкнул пальцами, чтобы высушиться огненной магией. Планжер последовал за мной в дверь, и Роари плотно закрыл ее за нами, после чего схватил меня за руку и притянул к себе. Когда он заговорил низким агрессивным тоном, над нами скользнул заглушающий пузырь.

— Я сказал тебе, что сделаю, если ты снова наебешь ее, Уайлдер, — прошипел он, и я кивнул, чувствуя себя виноватым.

— Еще один шанс? — взмолился я, и он нахмурился, явно не ожидая от меня таких слов. — Пожалуйста, с вишенкой на вершине? И со взбитыми сливками. И ананасом.

Он сердито зарычал, на его виске пульсировала жилка.

— Роари, отпусти его, — позвала Розали, и я посмотрел на нее, сидящую на деревянном стуле, который она, должно быть, создала там, когда остальные члены нашей группы побега собрались поближе. Кейн смотрел на меня так, будто хотел вырвать мне горло, а Итан не встречался со мной взглядом.

Маленький старина Гастингс сидел в своем углу на полу, все еще спрятанный в заглушающем пузыре, так что не мог подслушивать, но он был более частью их, чем я в данный момент.

Эта сцена была мне хорошо знакома. Я был чужаком, которому они не доверяли, но это была первая группа людей, с которыми это произошло, и которые были мне небезразличны.

— Не заставляй меня пожалеть об этом. — Роари отпустил мою руку, убрав заглушающий пузырь, и я подошел к группе, когда они сомкнулись вокруг Розали на ее стуле, словно защищая свою королеву.

Роари встал по левую сторону от Розали, Итан — по правую, а Кейн притаился в тени позади нее. Они были единым целым, силой, с которой нужно было считаться, и я так сильно хотел снова стать частью этой команды, что мне стало больно. Мой взгляд снова переместился на Гастингса, его глаза смотрели на меня, и я помахал ему рукой. Когда он ответил, я улыбнулся, как Чеширский кот. Привет, маленький друг-охранник.

— Так что ты задумал? — напряженно спросила Розали, цветы которой теперь покоились около ее ног.