Чтение онлайн

В стерильном кабинете Ермаков был один. На столе лежала папка. Врач не стал ходить вокруг да около.

— Савелий Андреевич, у вас нейродегенеративное заболевание. Очень редкое, медленно прогрессирующее. Если просто: определённые белки в вашем мозге начинают складываться неправильно, образуя бляшки, которые нарушают нейронные связи. Пока что это проявляется лишь в виде незначительных, на первый взгляд, вещей: эпизодические проблемы с подбором слов, микрозабывания, которые вы, вероятно, списываете на усталость. Но траектория предсказуема. Через пять-семь лет начнёт заметно страдать кратковременная память, затем логическое мышление, моторика… Полная клиническая картина разворачивается за десять-пятнадцать лет.

Громов сидел не двигаясь. В голове воцарилась идеальная ледяная тишина. Шум города за окном, шуршание кондиционера — всё это ушло. Он смотрел на доктора, но не видел его. Он видел другое: особняк, который только-только решил восстановить. Кланы, с которыми только-только заключил сделку. Войну с другими кланами, которая только-только должна была начаться. И всё это теперь имело чёткий, неумолимый срок годности. Его личный срок.

— Лечение? — спросил он голосом, который звучал спокойно и чуждо в его собственных ушах.

— Сдерживающая терапия. Затормозить процесс можно, остановить — нет. Нужны регулярные курсы, особые препараты, часть из которых… не совсем легальна в стране. И они крайне дороги. Речь идёт о суммах, которые…

— Состояние — не проблема, — отрезал Савелий, вставая. Внутри всё было пусто и холодно. — Составьте план и смету. Всё будет оплачено. Но, доктор, если хотя бы слово об этом… ну, вы понимаете. Моя болезнь не должна стать чьей-либо возможностью.

Он вышел из клиники в тот же моросящий дождь. Воздух больше не пах деньгами. Он пах временем. Острым, ускользающим, ядовитым.

Савелий уже почти физически ощущал вкус этого времени на языке — горький, как пепел, — когда в кармане завибрировал служебный телефон. Он посмотрел на экран, увидел имя «бедолаги» и на секунду задумался, не швырнуть ли аппарат под колёса проезжающего «Майбаха». Но привычка контролировать всё, что ещё можно было контролировать, оказалась сильнее. Он принял вызов.

— Босс, — голос помощника был тонким, почти писклявым от ужаса. — Тут… тут не до порок, извините. Тут вообще праздник какой-то. К нам в бухгалтерию только что пришёл дивный пакетик от налоговой. Не электронкой, понимаете, а бумажной повесткой с живой синей печатью. Запустили внезапную углублённую проверку по трём основным схемам оптимизации. Тем самым, которые «абсолютно непробиваемые», как говорил наш аудитор в прошлый раз, когда вы ему… э-э-э… вставили новую пломбу.

Громов молчал, прислонившись лбом к холодному стеклу витрины дорогого часового магазина. В витрине будильник в форме черепа радостно показывал без пятнадцати девять. Он смотрел на этот дурацкий череп и думал о белковых бляшках в своём собственном мозге.

«Нет у меня никакой болезни. Нас кто-то взломал… кто-то пытается меня выкинуть из гонки…»

— Это не всё, — продолжал помощник. Слышно было, как он глотает воду. — Параллельно начался движ по счетам в «Альфа-Лионе». Кто-то запустил механизм «знакомства» наших транзитных счетов с комплаенс-службой банка. Объём операций попал под автоматический стоп-лист. Три миллиона евро, которые должны были уйти в Никарагуа вчера вечером, теперь висят в воздухе и активно обрастают вопросами из финансового мониторинга. Кирилл Попов звонил пять раз. Он говорит, его партнёры начинают вспоминать, что у них есть другие, менее проблемные друзья.

«Недорого, но эффективно, — промелькнуло в голове Савелия — Ублюдок. Решил ударить по репутации напоследок?!»

Волков, конечно, был мастером создания дискомфорта из ничего. Поддельный аккаунт в соцсети — это цветочки, детская шалость. А вот синхронный удар по репутации, здоровью и финансам — это уже ягодки.

Не смертельно, но чертовски неприятно и требует немедленных дорогостоящих усилий по нейтрализации. Раньше Савелий бы завёлся, ощутил прилив адреналина, начал бы строить многоходовки в ответ. Сейчас он просто чувствовал глухое, тошнотворное раздражение, как если бы обнаружил, что дорогой костюм зацепился за гвоздь и порвался. И чинить его уже нет ни времени, ни желания.

— Босс, вы меня слышите? Что делать? — пищал в трубке голос.

— Делать? — Савелий оторвался от витрины. Череп-будильник теперь показывал без десяти девять. — Сделай себе кофе. Крепкий. И передай нашему «непробиваемому» аудитору, что если он не засунет эту повестку себе в гланды и не выплюнет обратно с резолюцией «ошибка вышла» к полудню, то вставить я ему собираюсь уже не пломбу, а собственные счета-фактуры, причём через самое непробиваемое место. По счетам позвони Гринчюку, скажи, что это технический сбой из-за обновления софта у банка и что к вечеру всё утрясётся. И отключи этот дурацкий аккаунт в «ВСети». Просто удали. Не через жалобы, а заплати какому-нибудь школьнику-хакеру, чтобы он стёр его к чёртовой матери.

Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Дождь усиливался.

Савелий Громов стоял посреди мокрого тротуара, и ему вдруг страшно захотелось сделать что-то абсолютно идиотское. Например, зайти в этот часовой магазин и купить тот дурацкий будильник в форме черепа. Поставить его на тумбочку. Чтобы каждое утро просыпаться под его трель и видеть это наглое ухмыляющееся напоминание.

Не о смерти — со смертью он давно договорился. А о том, что время, отведённое на все его войны, сделки и восстановленные особняки, внезапно стало тикать с противным издевательским звуком. И пока он будет разбираться с налоговой и висящими на заблокированных счетах миллионами, тикать оно будет только громче.

Дмитрий Анатольевич Крог. Охотник А-ранга

Холодное утро расстелило пухлый снег по полям родового поместья. Дмитрий Анатольевич Крог, плотно сидя в седле могучего гнедого мерина, вдыхал воздух, наслаждаясь погодой. Рядом на игривой вороной кобыле смеялась его сестра, Екатерина, пытаясь поймать на варежку пушистую снежинку. Мир был ясен, прост и прекрасен в этой хрустальной тишине.

— Смотри, Дим, зима близко, — голос сестры звучал беззаботно, и Дмитрий на мгновение позволил себе это чувство. — На родине лучше, чем в твоей Швейцарии!

Тишина разбилась о тяжкий мерный топот копыт, приближающийся со стороны главной аллеи. Сквозь кружево падающего снега проступила мощная фигура всадника на тёмном коне. Дмитрий узнал его мгновенно: Игорь Семёнович, начальник службы безопасности рода. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было напряжено, брови сведены в единую тёмную линию.

— Дмитрий Анатольевич, прошу прощения за вторжение, — голос Игоря Семёновича был низким, резко контрастируя с утренней идиллией. Он почтительно кивнул Кате. — Дело не терпит. Только что вскрыли анонимный пакет. Прислали скриншоты с телефона покойного Николая Баранова.

Дмитрий почувствовал, как спина сама собой выпрямилась.

— Продолжайте, — тихо сказал Крог, останавливая коня.

— Переписка, — Игорь Семёнович выдохнул струйку пара, — обширная. Годами. Обсуждаются планы по систематической дискредитации вашего имени и репутации ваших предприятий. Конкретика. Барановы в долгах как в шелках, прежде всего перед вами, и видят только один выход: сделать так, чтобы долги эти… стали недействительными. Оспорив качество ваших поставок.

Катя ахнула, прижав руку ко рту. Дмитрий же не двигался. Всё вставало на свои места. Две «зоны», куда они поставили новейшие станки и мобильные перерабатывающие заводы. Оборудование, проверенное в Европе, здесь, в России, вдруг начало давать катастрофические сбои. Порча носила явные следы умышленного вредительства: перебитые кабели, песок в узлах трения. А в целом — взрыв и полное уничтожение оборудования.