Чтение онлайн

— Но ты же говорила мне, какую солидную сумму он платит своей первой жене. Так почему же. ты не получила ничего?

— Я сказала — я ничего от него не хочу, мать!

— Но ты была его женой шесть лет! — запротестовала она. — Как же ты собираешься теперь жить?

— Я буду работать, мать. И у меня закончена пьеса, которую, вероятно, поставят. Кроме того, у меня приглашения на несколько ролей в разных обозрениях и шоу.

— А вдруг ничего не реализуется? Что ты будешь делать?

— У меня есть небольшие сбережения. Уолтер никогда не позволял мне тратить из моих денег ни пенса. Так что все так и лежит в банке.

Она молчала, ожидая продолжения.

— Ты бы хотела услышать, сколько?

— Тебе нет никакой необходимости сообщать мне и об этом, — повторила она свою фразу, но при этом поглядела на меня выжидательно. — Все это меня не...

— Я знаю, мать, что все это тебя не касается, — сказала я с неприкрытым сарказмом в голосе. — Но я скажу тебе тем не менее: у меня на сегодня одиннадцать тысяч долларов.

— Всего-навсего? Мне казалось, что ты получала семьсот пятьдесят долларов в неделю, пока шла пьеса, и ты была занята в ней. Что ты сделала со всеми этими деньгами?

— Большую часть съели налоги. У Уолтера самый высокий процент, а мы с ним не разделяли доходы. Кроме того, машина. Платья, Наконец, мебель в новой квартире.

— Может быть, тебе следовало бы продать машину. С моей точки зрения, в городе машина вообще не нужна. Особенно такая дорогая, как эта.

— Но она мне нравится, мать. Если бы не нравилась" я бы ее не купила.

— Я думаю, что было бы лучше, если бы ты советовалась со мной и отцом перед тем, как что-то сделать.

Я промолчала.

— Уолтер хороший человек и был тебе хорошим мужем. Ты не должна была покидать его.

— Я обнаружила, что не люблю его больше, мать. Зная это, оставаться с ним, мне кажется, по крайней мерг нечестно.

— Ты влюбилась еще в кого-то другого?

— Нет.

— В таком случае ты не должна была уходить от него, — сказала она, подчеркивая каждое слово. — Ты не имеешь права разбивать счастливый брак из-за каких-то фанаберии.

— Никакие это не фанаберии, мама, — стала я объяснять терпеливо матери. — Просто я убедилась, что если бы я не ушла, мы бы расстались с кровью и болью, ненавидя друг друга. А так мы остались друзьями.

— Брось, я никогда не смогу понять тебя, Джери-Ли. Ты хотя бы знаешь, чего ищешь в жизни?

— Да. Себя.

На этот раз а ее озадаченности не было ни капли притворства:

— Это не ответ! Разве это ответ?

Я устала и пошла спать рано. Но как только я улеглась в свою старую постель, я почувствовала, что сна нет ни в одном глазу. Выбралась из постели, уселась у окна с сигаретой. В голове ни одной мысли. Я помню себя сидящей у этого самого окна и глядящей на эту самую улицу с тех пор, как стала ходить.

И сразу же перед моими глазами возникла картина: крохотная девочка сидит на верхних ступеньках лестницы и плачет. Это я — маленькая девочка... Но сегодня-то я ведь уже не та маленькая девочка, так почему же я плачу?

В дверь осторожно постучали.

— Ты еще не спишь, девочка? — послышался тихий голос отца.

Я открыла дверь. Его лицо, освещенное боковым светом из холла, показалось мне более осунувшимся и еще более морщинистым, чем было раньше.

— Не спится? — спросил он. Я молча кивнула.

— Может, я приготовлю тебе горячего молока?

— Все будет в порядке, па.

— Надеюсь, мама не очень разволновала тебя. Понимаешь, она очень о тебе беспокоится и переживает...

— Я знаю. Нет, дело не в ней.

— На нее свалилось столько забот — она все время крутит это в голове... А больше всего она переживает из-за того, что Бобби пошел в армию. Гораздо больше, чем она пытается показать.

— А теперь еще и я. Мой развод не принес ей облегчения.

— Ты за нас не волнуйся, мы справимся... Главное, чтобы оба вы были в порядке. — Он поколебался, но потом все же сказал:

— Ты же знаешь, что если тебе хоть что-то понадобится — что бы это ни было, тебе достаточно просто позвонить нам.

Я поцеловала его в щеку.

Он погладил меня по голове.

— И мне не нравится, когда тебе причиняют боль.

— Я сама во всем виновата, — сказала я. — И я сама должна со всем разобраться и справиться. Но теперь, когда у меня появился шанс, надеюсь, все пойдет хорошо. Он долго и внимательно на меня смотрел, потом сказал:

— Уверен, что так и будет. — И добавил:

— Просто тебе не нужен еще один отец.

Я была настолько удивлена его словами, что он прочитал это в моих глазах и не дал мне возможности заговорить.

— Мы оба с Уолтером столкнулись с одной и той же проблемой: ни я, ни он не захотели поверить в то, что ты выросла, стала взрослой. — Внезапная улыбка согрела его морщинистое лицо. — Я понял это в тот самый момент, когда увидел тебя в заглавной роли в его пьесе. Он бы хотел сохранить тебя такой — девочкой — навсегда и ни о чем лучшем не мечтал. Но разница между пьесой и жизнью в том, что жизнь меняется, а события в пьесе — нет.

Девушка в пьесе и сегодня все та же, какой была пять лет назад. А ты уже совсем другая.

Я чувствовала, как по моим щекам бегут слезы. Он обнял меня и прижал мою голову к груди. В его голосе появилась задумчивая интонация:

— Не следует так расстраиваться и чувствовать себя виноватой, Джери-Ли. Все могло бы оказаться гораздо хуже. Некоторые люди так и не взрослеют всю жизнь.

Я смотрела, как мой отец спускается по лестнице в холл первого этажа.

Он скрылся в своей комнате. Я закурила сигарету, закрыла дверь и опять присела к окну.

Девушка в пьесе никогда не вырастет...

Когда-то я была девушкой в пьесе. Не осталась ли я ею? Может быть, мысль о том, что я повзрослела, выросла, — ошибочная, просто иллюзия?

Я до сих пор помню все до мельчайших подробностей, что произошло в тот день, на второй неделе, репетиций. Именно тогда началось мое взросление.

Я не хотела репетировать.

Я твердила, что я не актриса. Но Уолтер и Гай твердили обратное и давили на меня — давили непрерывно, так что я в конце концов сдалась.