Чтение онлайн

— Одинокий Путник…— прошептала она, трогая его руку.

Он поднял голову.

— Там, за мной… кто?

— Никого.

Шон внимательным взором обвел зал, но кроме него, Рыжей Сони и трех молодцов, уплетающих его угощение, здесь действительно никого не было.

— Никого нет,— повторил он.— А что?

— А то, что я видела его!

— Кого же?

— Не знаю. Но я посмотрела в твои глаза и увидела свое отражение. А за ним стоял какой-то человек. Лица нельзя было разобрать, ибо…

— Ибо что?

— Ибо там все в тумане,— тихо ответила Соня и отвернулась, вдруг поняв, что это вздор и поверить в него невозможно даже такому доброму и умному человеку, как Одинокий Путник.

Но он поверил.

— Посмотри еще раз,— попросил он, вновь направляя на девушку взор.

Соня посмотрела. Голубая бездна, открывшаяся ей, теперь не показывала и ее отражения. В пустоте мелькали тени, блики от тусклого света ламп и ее золотых волос. Потом зрачок правого глаза дрогнул, подернулся рябью, почернел, и в нем проявилось наконец лицо юной воительницы — бледное, напряженное, с яркими розовыми пятнами на скулах…

Соня нервно усмехнулась и откинулась на спинку скамьи.

— Вздор, все вздор.

— Никого нет? — спросил Шон, тоже отклоняясь назад.

— Никого.

Он пожал могучими плечами, как бы сомневаясь в том, что видение могло исчезнуть.

— Может, рябчики были несвежие? — предположила Соня.— Либо вино перебродившее? Однажды со мной случилось такое: съела два тухлых перепелиных яйца, а потом всю ночь кошмары снились…

Шон улыбнулся, покачал головой.

— Знаешь,— после недолгой паузы сказал он,— это мог быть морок, сотканный из причудливых нитей света, а мог быть… Хм-м…

— Ну же, Одинокий Путник, продолжай! — поторопила его девушка, видя, что Шон опять задумался.

— А мог быть некто из прошлого, или — некто из будущего… Трудно сказать определенно, Соня. Я слыхал, что время может преломляться — так, как твое отражение в неровном зеркале. Тогда ты видишь вдруг человека, умершего несколько лет назад; разрушенный в прошлом дом; корабль, утонувший на твоих глазах третьего дня… То же и с будущим. Вполне возможно, что сейчас время сыграло с тобою шутку и показало тебе парня, с коим ты встретишься вскоре…

— О, природа, владычица…— пробормотала Рыжая Соня, веря и не веря словам Одинокого Путника. Могло ли где-либо в мире существовать такое чудо?

Украдкой она еще раз заглянула в глаза Шона, но увидела там лишь себя самое да Аремию, который с той же радушной улыбкой направлялся к ним от кухни. Обеими руками он обнимал огромный, в пол его роста, кувшин с длинным узким горлом.

— Как вам трапеза, дорогие друзья? Хороша ли? — От натуги уж не красный, а багровый, он с превеликой осторожностью опустил кувшин на пол.

— Хороша,— ответил Шон.— Особенно рыба.

— А вино?

— И вино.

Соня поняла, что Шон из дружеского расположения к хозяину таверны готов похвалить все, вплоть до ягод, к которым он не притронулся. Впрочем, трапеза и впрямь была хороша.

— А рябчики?

— И рябчики.

— А яблоки?

— И яблоки.

Хозяин повернулся к Соне. Уже оценив ее двадцать лет в сочетании с прелестным лицом и стройной фигурой, он позавидовал Шону, которого всегда считал баловнем судьбы.

— А тебе, красавица, понравилась ли моя трапеза?

— У хм,— утвердительно ответила красавица.

— И рябчики понравились?

— Ухм.

— И… И музыка, сопровождаемая пением?

— Дивно,— мрачно сказала Соня.— Давно так не веселилась.

Удовлетворенный, Аремия сел рядом с Шоном, прислонил к колену кувшин и принялся вытаскивать из горлышка пробку.

— Вино с моих собственных виноградников,— пояснил он гостям.— Никому не даю и не продаю — для себя держу. Вкус воистину волшебный. Вот сейчас сами попробуете…

Он выдернул пробку, взял кубок Сони и до краев наполнил его ароматным вином темного рубинового цвета.

— Ах, ах, какое чудо! — хвалил свое вино Аремия, наливая и Шону,— Могли ли мы мечтать о таком божественном напитке, сидя в казарме? Нет, не могли. Мы пили кислое вино и воду, а питались не рябчиками, жаренными в свежем масле, а… Кстати, дорогой друг, ты еще не сказал мне, как зовут твою милую спутницу.

— Рыжая Соня. Не слыхал?

— Нет.— Хозяин обворожительно улыбнулся девушке.— А я — Аремия Гоф.

— Ты служил с Одиноким Путником в наемной армии Шема? — спросила Соня, втайне гордясь своей проницательностью.

Она сразу отметила и военную выправку Аре-мии, и его зычный голос, и шрамы на сильных коротких руках. Его воспоминания о казарме лишь подтвердили догадку.

— Двенадцать лет назад,— ответил он.— Шон был в отряде десятника Белого Медведя, а я в отряде десятника Пантеры. О, если б ты видела этого Пантеру! Толстый лысый карла с голосом тонким и пронзительным, как у летучей мыши… Ну, как тебе мое вино?

Тут Соня предпочла сделать вид, что не расслышала. В вине она разбиралась превосходно, но то, что им подали, пришлось ей не слишком по вкусу. Однако огорчать хозяина не хотелось, ведь тот от души старался услужить гостям.

— Отличное вино,— помог спутнице Шон.— Из черного сорта?

— Из черного. Есть еще желтый и красный, но они слишком сладки. А теперь,— хозяин таверны поднял свой кубок,— давайте выпьем за славные годы нашей молодости. Ну-ка, музыканты, гряньте!

Парочка, мирно попивавшая разбавленное вино, мигом встрепенулась. Не успела Соня опомниться и остановить это безобразие, как завизжала дуда, взвыла цитра, и певец заблеял во всю глотку гнусную песнь шемитских пастухов.

Не обращая внимания на побледневшие лица гостей, Аремия наслаждался музыкой. Похоже, по его ушам когда-то прошлось целое стадо медведей, ибо жуткая, отвратительная, невообразимая какофония приводила его в экстаз: он гримасничал, ворочал глазами, открывал рот и тоненько выл, вторя козлу с цитрой. Ногами хозяин таверны отбивал такт — естественно, как попало. Но вот наконец Шон опомнился.

— Довольно! Довольно! — закричал он, дергая распоясавшегося хозяина за рукав.— Вели им заткнуться!