Чтение онлайн

В гардеробе щебетали какие-то барышни, очевидно, все между собой знакомые. Гладкие прически, длинные платья, всполохи бриллиантов, сияние открытых плеч и ухоженных идеальных зубов.

— …а я сказала Олежке, что просидеть ноябрь в Москве — это самоубийство…

— …только вчера и всего на два дня. Потом заедем в Лондон и вернемся в Нью-Йорк.

— …выгнала. Кать, но у нее французский язык — просто ужас, я послушала и чуть в обморок не упала! И что?! Она будет учить мою дочь?! Ну, конечно, выгнала!

— …на Пхукет. Диме хочется в колониальную роскошь…

Когда Марта дошла наконец до ливрейного мальчика, раздевающего посетителей, жить ей не хотелось. Шуба показалась страшной и старой, хоть была на самом деле стильной и новой, платье — не «от модельера», а из магазина — резало глаза своей дешевизной, туфли она запачкала, когда пробиралась по тротуару к подъезду. А в ее машине на полу лежат валенки.

Господи, зачем она приехала?

— Сюда, пожалуйста, — распахивая высокую дверь, приветливо сказал еще один мальчик, точная копия всех предыдущих, — проходите, пожалуйста.

Народу было вовсе не так мало, как ей почему-то показалось сначала.

Небольшой зал был заполнен. Она никого не знала, по крайней мере на первый взгляд.

Вот ужас.

Прекрасная пара — родители Данилова — встречали гостей. Они стояли так, что невозможно было ни уклониться, ни пройти мимо. Марта поняла, что пропала.

Его мать сияла ледяной королевской улыбкой. У отца был равнодушно-приветливый вид. Справа от них помещался круглый столик антикварной работы. На нем невысокими стопками лежали книги в глянце, шрифт был иностранный. Невысокая женщина средних лет в черном брючном костюме с озабоченным и деловым видом перелистывала какие-то бумажки в большой кожаной папке. Увидев нового гостя — Марту, она захлопнула папку и заулыбалась ей навстречу.

— Добрый вечер, — произнесла мать Данилова отчетливо и как будто не по-русски. Улыбка у нее чуть-чуть изменилась. — Мы рады вас видеть.

Отец пожал Марте ладошку.

— Вы редактор? — спросил он. — Я вас, по-моему, где-то видел.

— Возможно, — подтвердила Марта, улыбаясь. Щеки затвердели от улыбки.

Его мать смотрела рассеянно, как будто вспоминала.

Женщина в брючном костюме энергично тряхнула Марте руку.

— Меня зовут Ольга Монт, я пресс-секретарь Михаила Петровича. Пойдемте, я покажу вам книгу. Сюда, пожалуйста, — она вела Марту к антикварному столику, стоявшему в двух шагах, как будто через тайгу, — это «Тайны времени». Именно она удостоена…

Марта быстро и бесшумно вздохнула. Почему гостей встречает только одна пара? Где же вторая — чуть моложе, но столь же совершенная? Он — знаменитый архитектор, она — сногсшибательная красавица, его невеста.

— …специально для сегодняшних гостей.

Марта поняла, что ей предлагают книгу, и машинально протянула руку.

Книга была прохладная, увесистая, лаковая.

Нужно немедленно уехать. Выпить стакан сока и уехать. Хорошо бы еще съесть какой-нибудь бутерброд, но до еды далеко. Гости все прибывают, появились телевизионные камеры, со всех сторон снимавшие антикварный столик и великого человека с супругой. Ольга Монт давно отошла от нее и совещалась о чем-то с нервным человеком в смокинге. Совещаясь, она неотрывно смотрела на дверь, готовая броситься встречать гостей. Около даниловских родителей подпрыгивал жизнерадостный толстяк, в котором Марта узнала министра культуры, и там были еще две камеры, нацеленные на толстяка.

Марта пошла вдоль правой стены — ей показалось, что так она быстрее проберется к выходу. Пусть это малодушие, но она все равно уедет. Ей здесь не место. Она приедет домой, поест и примется жалеть себя и ругать одновременно.

Небольшая толпа смокингов и вечерних платьев толпилась вокруг пожилой женщины странного вида. На ней был бордовый брючный костюм, а физиономия сплюснута книзу, как на карикатуре. Она курила длинную коричневую сигарету, очень не шедшую ей, стряхивала пепел на ковер и говорила во весь голос.

Знаменская, подойдя поближе, узнала Марта, знаменитый кардиохирург.

Академик, профессор, директор, лауреат. Данилов говорил о ней, что она потрясающая бабка.

Марта улыбнулась. В этой чужой толпе Знаменская была как будто приветом от Данилова.

Он увидел ее, когда она была уже почти у двери. Ей оставался только один шаг.

Он сунул стакан в руку удивившемуся Грозовскому и перехватил Марту.

— Добрый вечер.

Марта вздрогнула и уставилась на него, как будто увидела впервые.

— Добрый вечер.

— Откуда ты взялась?

— Приехала из Кратова.

— Тебя тоже пригласили?!

Тон был такой, что она немедленно и страшно оскорбилась.

— Нет, конечно, не переживай. Но я не лезла в окно в сортире. Пригласили маму, а она отдала приглашение мне.

— Надежду Степановну? — уточнил Данилов. Он был так рад, что не знал толком, что говорить.

Он давным-давно ничему и никому так не радовался.

— Данилов, у меня одна-единственная мать, и ее действительно зовут Надежда Степановна.

Больше говорить было нечего, и они замолчали. Марта смотрела поверх его плеча на гостей.

— Я так рад тебя видеть, — признался Данилов.

— Мог бы позвонить.

— Ты тоже могла бы.

— Я и так все время звоню. Не хочу надоедать.

— Ты мне не надоедаешь.

— Вот взял бы, да и позвонил.

— Марта, я не мог. Что-то странное происходит, а я никак не могу разобраться.

Марта повернула голову и внимательно посмотрела ему в лицо.

— Это ты о чем, Данилов? О разбойном нападении? Ты что-то узнал, да? Что? Кто это?

— Я еще ничего не узнал. Я… потом тебе расскажу.

— Точно расскажешь? — спросила она подозрительно.

Ей уже не хотелось на него сердиться. Какое счастье, что он здесь!

Теперь можно ничего не опасаться, никуда не спешить и ни из-за чего не беспокоиться. Правда, где-то поблизости красавица Лида. Где же?

— Ты поздоровалась с моими родителями?

— Конечно. Только они меня не узнали, а напоминать я не стала. Я их боюсь страшно.

— Я сам их боюсь, — пробормотал Данилов и улыбнулся в ее серые глаза. — Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя жирной коровой, — пожаловалась Марта. — Почему-то мне кажется, что мне малы все брюки. Может, я просто так растолстела, а ребенок тут ни при чем? Ему еще рано расти! Его еще не должно быть видно. Ты что? Смеешься?

— Я не смеюсь, — возразил Данилов. Удивительно, как быстро в ее присутствии жизнь становилась похожей на нормальную, человеческую. — Вон там Знаменская выступает, слышишь? Пойдем, я тебя с ней познакомлю, и она тебя устроит рожать в ЦКБ. Бесплатно, раз уж ты не хочешь взять у меня деньги.