Чтение онлайн

Смотреть на притихшего Вишневского очень не хотелось. Молчание затянулось, затем шеф спросил:

— Ландыш, телефон у тебя простой, а планшетом ты пользуешься?

— Да-а.

— Дай мне.

Достала свой планшет из сумки и протянула ему, предварительно разблокировав. Вишневский начал над ним колдовать, попутно объясняя:

— Я дам тебе доступ к моему расписанию через интернет, чтобы даже вне офиса ты была в курсе моих дел. Очень надеюсь, что вчерашние события- это действительно было роковое стечение обстоятельств, и ты не потеряешь и не допустишь утечки иноформации. Секунду, я с Антоном созвонюсь.

Они действительно о чем-то говорил в течении пяти минут, после чего мне венул планшет. На нем была открыта страница календаря, где уже висела запланированная встреча с Королем и Царевой. Но меня заинтересовал следующий пункт — 'Обед и прогулка'

— Витольд Лоллиевич, а что значит обед и прогулка?

— Это значит обед и прогулка. Мне знаешь ли тоже не хочется сегодня в офисе сидеть.

— А у девочек есть доступ к вашему календарю.

— Ограниченный, личные встречи они не видят.

Я покраснела:

— Я настояла, чтобы у них был полный доступ с возможностью редактирования, на случай если меня нет. Все назначаемые вам встречи я вношу с контактами и пояснениями.

— Ну и зачем?

— Для эффективной работы. Я могу заболеть, опоздать, уехать…

— Понял, но в следующий раз предупреждай.

— Хорошо.

Я быстро удалила компрометирующую запись, заменив ее на лаконичную 'деловой обед'.

— Оригинально, — согласился Вишневский.

Володя высадил нас недалеко от входа на Ленинградский вокзал. От помощи Вишневского я не стала отказываться. Утро получилось весьма насыщенным и нога болела. Поезд уже стоял на путях, и мы медленно шли вдоль, ища хозяйку зловредного предмета, который уже избил всех встречных.

— Ландыш? Витольд Лоллийевич?.

Мы обернулись. Петрограда стояла возле входа в вагон. Ничего общего с хрупкой и изящной воздушной феей из вчерашнего дня. Ярко-красная помада, черное платье-футляр, не скрывающее беременность. Даже туфли на невысоком каблуке не нарушали образ строгой и неприступной королевы.

— Добрый день, Петрограда, — Вишневский вновь сама любезность, галантно склонился перед женщиной.

— Не ожидала вас увидеть, если честно.

— Ландыш очень хотела отдать вам тубус лично, а у меня несколько вопрос к Федору. Кстати, где он?

— Сейчас подойдет. Ищет фисташковое мороженое.

— Да, согласен, важная задача. Кстати. Петрограда, есть такой момент, вы же увидите… они погрузились в разговор и я была предоставлена сама себе. Вот кто тянул меня за язык говорить про сопровождение. Я сделала шаг в сторону, и стояла озираясь по сторонам. Вагон для респектабельных граждан словно имел вокруг себя завесу. Вокруг остального состава толпились люди, здесь же было тихо и спокойно. Я вновь покосилась на шефа и Петрограду. Они увлеченно о чем то разговаривали.

Я отвернулась в другую сторону, туда, где пути, переплетаясь, убегали вдаль. ВОт бы взять билет и тоже в Питер, к родителям. РАссказать все, что произошло и попросить совета. Или нельзя рассказывать? Не поймут. Отец вспыльчивый, он и когда я с Олегом рассталась, все порывался пойти и по-мужски объяснить парню, как только тот неправ. Мама тоже эмоциональная, хоть и сдерживает порывы, но про Олега тогда они оба жестко мне сказали — 'Козлы не стоят слез'. Они и так как-то ненормально отреагировали на мою новую работу. А про козла они верно. Я не знаю, зачем я столько с Олегом встречалась, если парня раз в квартал начинал песню — тебе надо похудеть. Да я и сама знаю. что толстая. НО не получается, шоколадки и конфетки не дают.

Уйдя с головой в размышления и самокопание, я продолжала смотреть на рельсы. Покачиваясь, крутила тубус вокруг себя. Некоторое время было все тихо, пока тубус не встретился с препятствием.

— Да что б тебя! — рыкнул Король.

— Федор! — грозный окрик Вишневского.

Меня дернули, оторвав от земли, резко развернули в воздухе, и через мгновение я уже стояла за спиной шефа, который тут же отнял тубус.

— Мое мороженого, — вздохнула Петрограда, — и опять не я.

Федор ничего не сказал, потирая ногу, куда его с размахом ударил тубус.

— Где ты взял эту пигалицу? — наконец он нашел приличные слова.

Мороженое зеленоватой кляксой сияла на перроне.

— Незачем было подходить к Ландышу со спины, особенно когда у нее в руках тубус. Ладно, Федор, я документы отдал Петре. Там еще для Негуса то, что он просил. Нам пора.

Все это время меня надежно прикрывали спиной, придерживая, чтобы не высовывалась.

— Ой, подождите, — Петрограда вновь включила режим 'блондинки', только я уже понимала, что все игра, на которую почему-то клевал Король, хотя ему же и положено ухаживать за ней, иного объяснения не могла найти — Федор, а где мое мороженое?

Мужчина блеснул на меня гневно очами и быстро направился в сторону вокзала.

— Витольд Лоллийевич, вы отпустите на минутку Ландыш? Мне надо с ней поговорить.

Мне дали свободу.

Отведя меня в сторону, Петрограда заговорщически прошептала:

— Ландыш, я благодарна тебе за тубус, это папин, я его очень люблю. Витольд немного рассказал, что у вас произошло. Знаешь, я хочу тебе подарок сделать.

— Только не тубус!

— Нет, — она рассмеялась, доставая из сумочки небольшую коробочку, — более действенное оружие против мужчин. Синяков не оставляет, но убивает наповал. Главное уметь вовремя воспользоваться. Удачи тебе. Шефа береги, он хороший.

— Хорошо, спасибо.

Он поспешила в вагон, махнув на прощание рукой, потому что поезд готовился к отправлению, а по перрону летел со всех ног Король, неся несколько мороженых взамен уроненного. Вишневский поспешно шагнул ко мне, но Федор лишь махнул рукой, что вполне могло означать и отвали или вежливое прощание.

Я перевела взгляд на маленькую коробочку в руках. Матовая помада одной профессиональной марки, цвет Brick Red.

— Что это? — заинтересовался Вишневский.

— Петрограда дала вместо тубуса. Сказала тоже действенное оружие, — я растерянно крутила тюбик в руках.

— Красная помада? Надеюсь, ты не будешь использовать ее против меня? Кстати, а как ею воевать? — иронизировал он, кладя мою ладонь себе на локоть.

— Способов много, — поддержала я я его ребячество, — можно разрисовать стекло машины, экран компьютера, наоставлять отпечатков на рубашке..

— Пожалей старика, — фыркнул он, — Ландыш, не применяй ее против меня.

— Почему?

— А ты уверена, что просчитала правильно последствия?

Я ошарашенно смотрела на него. Мы уже дошли до машины, и он стоял, держа дверь переднего пассажирского сидения: