Чтение онлайн

К моменту, когда мы добрались до Лубянки экскурсанты-зайцы уже просто отходили на безопасное расстояние на те моменты, когда у Вишневского взыгрывали собственнические чувства и резко спешили назад, поближе к нам, когда он продолжал прогулку.

— Все, Ландыш, я так больше не могу. Наша свита меня утомила. Тем более дождик начинается. Давай на сегодня с экскурсией закончим.

Ответить я не успела, сзади раздались разочарованные стоны. Я едва успела спрятать улыбку, но ее все равно заметили:

— Ландыш, — рыкнули.

— Я голодна.

— Как скажешь, — он развернулся к толпе, — все, господа, экскурсия окончена. Расходимся.

Ответом ему были аплодисменты. Шутливо раскланявшись, он раскрыл зонт, скрывая нас от остальных:

— Нам на Солянку, ты же любишь селедку под шубой.

— Я хочу в Детский мир.

Моя реплика озадачила его. Смешно, но я помнила, что до реконструкции именно в Детском Мире покупала самые лучшие и интересные пазлы и головоломки.

— Прости, не понял, — все же решил уточнить мой спутник в надежде, что ослышался.

— Я давно не покупала паззлы.

— Ты любишь составлять картинки?

— Да.

— Хорошо, зайдем после обеда.

— Нет, сейчас.

Он вздохнул:

— Хорошо.

Я смутилась, понимая, что веду себя как ребенок, но меня уже увлекли в сторону старейшего в Москве детского магазина.

— Это уже не тот Детский мир, который был в моем детстве, Ландыш. Честно говоря это единственный проект, за который я категорически не взялся, хотя мне настойчиво предлагали.

— Почему?

— По исходным данным. Неприятная история, но заказчик не дал провести реставрацию, чтобы максимально сохранить первоначальный дух магазина. Мы долго препирались, и в конце концов проект отдали менее щепетильному архитектору.

— Если хотите, не пойдем, — я постаралась притормозить, но Вишневский словно не заметил.

— Ну уж нет. Мне тоже любопытно, насколько сильно его испоганили.

Язвительный профессионал оказался намного занимательней и интересней экскурсовода. Он не жалел эпитетов, осуждая все. Линии, материалы, отделку, цветовое решение. Особенно его раздражали часы. На нас уже косилась охрана, когда я подергала за рукав:

— Витольд Лоллийевич, я вам найду автора проекта, можем ему в понедельник отправить ноту протеста.

— Думаешь? Я знаю его даже электронку. И все это он слышал не раз.

— Бедненький, наверно обыкался.

Вишневский рассмеялся:

— Спасибо за предложение, Ландыш. Идем искать пазлы. Почему мне кажется, что я сам себе рою яму?

— Это почему это?

— Потому что я уже знаю чем закончится вечер. В обнимку с любимыми игрушками ты тут же обо мне забудешь.

В чем-чем, а в проницательности ему не откажешь. Я искала благовидный предлог, чтобы отказаться от продолжения вечером. Пока могу хоть немного растянуть сказку, то буду сопротивляться.

Когда мы дошли в игрушечном универмаге до полок с головоломками, я выпала из реальности. Переставляя коробки, я искала что — нибудь новое. ВИшневский стоял у меня за спиной и первые десять минут терпеливо ждал. Затем включился в процесс рассматривания картинок. Он удивился, когда я отмахнулась от наборов где меньше тысячи деталей. В итоге у нас даже возник спор. Верный своей профессии, Вишневский выбирал паззлы с архитектурой, я же искала сложность рисунка. Одна меня привлекла. НА скале, на фоне заката сидел белый дракон с распростертыми крыльями. Производитель, известная фирма, еще обещал, что картинка светиться. Я постоянно косилась на нее, борясь с желанием. Боялась, что после пятничного шаржа шеф обидится. Запомнив, сделала себе пометку позже заехать и купить.

— Ландыш смотри, 'Сикстинская капелла', более десяти тысяч деталей. Этого тебе надолго хватит. И если я правильно понял, рисунок хорошо детализирован.

— На неделю хватит. И только из-за работы. Так бы за сутки собрала, — я бросила короткий взгляд на коробку, что мне пытались продемонстрировать. Восемнадцать тысяч кусочков, примерно столько же рублей. Это слишком круто.

— Не верю.

Ответить я не успела, за нашими спинами раздался мелодичный голосок:

— Ой, вы так хорошо разбираетесь. Можете мне помочь выбрать для сына пазл? Хотелось бы помощи не консультанта, а действительно знающего человека.

Я обернулась. За нами стояла миловидная женщина чуть старше меня. Стильно одетая, с легким шлейфом дорогих духов. Сравнив себя и ее, отвернулась. Ясно что идет охота на шефа. И вопрос явно не мне задали. Вишневский уделил даме чуть больше внимания. С полуулыбкой осмотрел ее с ног до головы, чем вызвал легкое смущение и кокетливый взмах рукой, поправляющий прически. Обиженно я взяла с полки дракона и еще один сказочный пейзаж на пять тысяч деталей.

— Я думаю, что вам стоит обратиться к консультантам, — наконец ответил Вишневский, — мои дети уже выросли. Ландыш, ты определилась?

И вновь мне не дали ответить.

— Но я вижу, что дочери вы посоветовали…

— Мадам, — усмехнулся Вишневский, — моя невеста и сама прекрасно разбирается в пазлах. А что лучше выбрать вашему ребенку, спросите у его отца. Я немного занят.

Он подхватил все три коробки и повернулся ко мне:

— Милая, что-нибудь еще?

Я покачала головой, потому что настроение испортилось. Да, он достаточно резко ответил кокетке, но сцена напомнила мне о собственной внешности. Я потянулась, чтобы забрать большой пазл и убрать его.

— Ландыш, что случилось?

— Это слишком дорого для меня.

— Я могу тебе сделать подарок? Почему упало настроение? Ты будешь на всех зевак обращать внимание?

За спиной раздалось недовольное бурчание отвергнутой дамы, а Вишневский не глядя протянул коробки пробегавшему мимо консультанту:

— На кассу отнесите. Мы сейчас подойдем.

Я смотрела в сторону, осознавая, что вспылила на ровном месте. Вишневский притянул меня, не обращая ни на кого:

— Милая, ты устала. Давай я оплачу покупки и мы поедем обедать. Тебе ничего больше не надо?

— Тут есть смотровая площадка.

— Упрямое создание. Хорошо, я вновь уступлю. Но в ответ прошу честного ответа на вопрос.

Я кивнула.

— Это тот молодой человек насажал тебе кучу комплексов по поводу внешности? Вы с ним долго встречались?

— Четыре года, — нехотя ответила я.

Отдел с паззлами не пользовался популярностью, так что теперь, когда шеф проигнорировал флирт дамочки, мы стояли одни. В обнимку, На нас оглядывались, но вот именно сейчас мне было все равно. В руках Вишневского тепло и спокойно, он словно делился силой.