Чтение онлайн

— Мелкая, ну что?

— Ангина. Оказывается, я уже заболевала, просто лесная прогулка лишь ускорила процесс. Рецепты у Витольда.

Я забралась в кровать, укутываясь по подбородок. Витька еще и подоткнул одеяло.

— Хреновый я брат, да?

— Почему?

— По идее радоваться должен, но я переживаю за тебя, не верю. Не, Вишневский клевый мужик, умный с ним интересно, можно многому научиться. Но меня добивает ваша разница в возрасте и его… слухи о его бывших.

— Давай, я тебя добью и ты мне дашь поспать? Он еще и одноклассник мамы и папы. Витольд, Елена и Милослав вместе учились. Я думала, их всех прибью в прошлое воскресенье. Они все всё знали и молчали.

— Ну судя по всему живы, — расхохотался Виктор.

Чудодейственный укол подействовал, температура поползла вниз.

— Живы, а потом они дома у родителей устроили битву на подушках. Представляешь?

— Неа, — Витька уже икал, — у меня не настолько дикое воображение. Дядю Мила вообще не представляю дерущимся. Кто победил?

— Мама, — вздохнула я, — и мамин борщ. Вить, я спать хочу.

— С тобой посидеть?

Я открыла глаза и виновато посмотрела на него.

— Ну да Вишневский, — нехотя протянул брат.

— Это моя комната, спальня Витольда находится в другом крыле.

Витька покивал головой:

— Ну да, это только Вишневский так может.

— Вить, — обиделась я.

— Да нет, я как раз его понимаю. В чем-то даже жалко. Спи.

Я погрозила кулаком, но последовала совету. Чтобы позже проснуться от нежного прикосновения ко лбу.

— Витольд, — пробормотала я.

— Спи, я лишь проверю температуру.

— Не уходите, — я уже поймала его за руку и тянула на себя.

— Ландыш, тебе надо отдохнуть.

— Вот и останьтесь со мной, без вас плохо.

— Хорошо, я посижу рядом.

Но я продолжала его держать за руку:

— Мы уже спали вместе. Пожалуйста.

Он ответил не сразу, я все же открыла глаза. Он наклонился близко-близко, опаляя пересохшие губы ответом:

— Дай мне четверть часа.

Вернулся он в халате и одеялом в руке. Как тогда у меня в квартире укутал меня, лег со спины и прижал к груди, устраиваясь под своим одеялом:

— Спи, милая. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

А утром я уже проснулась одна и поздно. Слабость, заложенный нос, больное горло. Все тридцать три удовольствия болезни. Но стоило мне вылезти в гостиную, началось светопреставление. Тамара Андреевна всплеснула руками и настойчиво погнала меня в спальню, мотивируя что если Витольд узнает, то никому в доме не поздоровиться. Витька поддержал домработницу, с которой он уже нашел общий язык, судя по поглощаемым плюшкам. На мое робкое замечание, что я есть хочу, мне безапелляционно заявили, что все принесут в комнату. В итоге выходные я ела вкусности и спала под строгим надзором брата. К теме наших отношений с Вишневским Виктор тактично не возвращался.

Витольд приехала в субботу вечером и присоединился к стану моих надзорщиков. Когда я попыталась воззвать к совести Богдана, манипулируя тем, что я его начальник, и просила спасти меня, он резво ретировался, всерьез опасаясь за свою жизнь. Я бы тоже сбежала от этих троих.

Выписанные лекарства помогли. К вечеру воскресенья, когда Витька уехал домой, я уже получила ограниченную свободу передвижения — от кровати до дивана в гостиной и обратно. Чем нахально пользовалась, валяясь сейчас в плюшевом комбинезоне радостного синего цвета. Ноги лежали на коленях Витольда, говорившего по телефону. Он сидел на моем диване, рядом на столике валялись бумаги. Наконец он отложил телефон:

— Скучаешь?

— Нет, мне хорошо.

— Как себя чувствуешь?

— Слабость, горло и нос. А ваша нога?

— Ты же видела, уже почти не хромаю. Ты лекарства сегодня все выпила?

— Да.

— Хочешь, почитаю тебе?

Я смотрела в карие глаза и покачала головой. Сейчас хотелось только одного, чтобы поцеловал, но увы, есть шанс заразить его. А завтра на работу, и через понедельник у него опять командировка. Очевидно мои размышления читались на лице, потому что Витольд за руку подтянул меня к себе, устраивая на коленях и прошептал:

— Ландыш, не соблазняй, я чувствую себя негодяем.

— Я ничего не говорила, — дух перехватило от его слегка хриплого голоса, от низких рычащих ноток, словно он едва сдерживался.

— Зато подумала. Знаешь, мне это нравиться, но сначала окончательно поправься. В конце концов, я же сдержал свое обещание.

— Я не отказываюсь от слов.

— Неверный ответ, милая. Надо не потому что обещала, а потому что хочешь. Ты же хочешь?

Я затаила дыхание. Соблазнительный шепот, его руки, осторожно и нежно вырисовывают узоры на спине, что хочется уже выгнуться. Он ничего не делает, ничего! Но я уже сдаюсь, таю. С губ срывается стон, жалобный и хриплый.

— Тише, милая, тише, успокаивайся, дыши. Не спеши, все будет, — в его голосе проскальзывают довольные мурлыкающие нотки, — успокаивайся, иначе температура подскочит.

— Так вроде и положено, — когда он успел расстегнуть комбинезон и сейчас целовал ключицы, превращая тело в пластилин а все мысли вылетели из головы, кроме одной: "Еще!"?

— Положено, но не сейчас, — он последний раз прикоснулся губами к чувствительной точке, слегка подул и решительно застегнул комбинезон.

Так и сидели в обнимку, пытаясь восстановить дыхание и осознавая происходящее. Вошедшая Тамара Андреевна замерла, затем тихо отступила назад на кухню, так и не сказав за чем пришла.

— Ландыш, я сегодня сплю отдельно. Ты еще слаба. И я сейчас слишком слаб.

— Почему?

— Потому что болен тобой.

— Это плохо. Я не хочу так. Это одержимость, я была такой, это больно, это плохо.

— Тише. Расскажешь?

Я упрямо мотнула головой, понимая, что сорвалась. Витольд прикоснулся губами к виску:

— Забудь прошлое, оно не повторится. Я рядом, я всегда буду рядом.

Хорошее обещание, если не воспринимать буквально. Утром я проводила его на работу, и посмурнела. Послонявшись по дому, выпила лекарство под строгим надзором Тамары Андреевны. Зашедший доктор радовался результатам и предложил выписаться на следующей неделе. Путем долгих переговоров я уговорила на пятницу и молчание перед Витольдом. Мне надо выйти и проверить, что с командировкой. Да и лекция на носу, тоже вся информация приходила мне на почту, не хотелось бы накладок.

Неделя до четверга прошла мирно и тихо. Вечером посиделки в обнимку, утром совместный завтрак, редкие и теплые звонки в течении дня. Вечером в четверг мне удалось уговорить Витольда отпустить на день домой. Нехотя он согласился, решающим аргументом стала демонстрация собранных Витей вещей. Меня отвезли домой, а потом еще два часа мы провисели на телефоне. Я чувствовала себя неуютно, но Витольд бы не понял моих мотивов.

А вот утром, уже возле лифта я затормозила. Выходка с больничным казалась ребячеством. Но дело сделано, поэтому я решительно нажала на кнопку лифта, лишь тайно надеясь, что и Витя, и Витольд придут как обычно. То есть минут через пятнадцать, ведь перед смертью не надышишься.