Чтение онлайн

Когда батька топил новорождённых щенков в ведре за оградой, а я держал в руках единственного, кого решили оставить, мама сказала:

– Не переживай, сынок, все псы попадают в рай…

Выросшего щенка я назвал Дейзик. Это оказался невероятно умный пёсель, который в итоге прожил у нас лет четырнадцать. Я буквально вырос вместе с ним, а когда он умер, уже будучи старым, глухим и подслеповатым, вся наша семья и родственники, без преувеличения по-настоящему расстроились. Несмотря на то, что он жил на улице в будке круглый год, это был настоящий член семьи. Умный пёс, превосходный сторож и верный друг.

Но это был, по сути, мой собакен. Я с ним много разговаривал, играл, бегал, пытался дрессировать и прочее. Глядя на то, как мы безмятежно радуемся жизни, играя на улице, младшая сестрёнка однажды заявила:

– Я тоже хочу собаку.

Почему бы и нет. Так в нашем дворе появилась белая сучка по кличке Чара. С самого начала стало понятно, что эта прекрасная белошёрстная собачка невероятно тупое и совершенно бесполезное животное во всём мире. Если Дейзик круглые сутки сидел дома и лаял на всё, что движется, изредка убегая за пределы усадьбы справить нужду, то подросшая Чара шлюхалась целыми днями где попало. Но сестрёнка её любила.

Однажды в самый разгар январских морозов Чара в очередной раз вернулась после трёхдневной командировки из неведомых ебеней сама не своя. Невооружённым глазом стало ясно, что ей очень хуёво. Она прятала морду в снег и вела себя неестественно. Казалось, что мучается в агонии. Ближе к вечеру мне стало её совсем жалко. Она хоть и безмозглая, но наша. Чем же ей помочь, я не представлял.

Я отнёс Чару в предбанник, налил пожрать горячего борща и целый тазик воды. Постелил старый полушубок. Там ей будет лучше, теплее и комфортнее до самого утра, предположил я. Уже ближе к полуночи перед сном я решил проверить, как там у неё дела. Она лежала так же в углу, где я её и оставил. Борщ не тронут, как и вода. Я присел и погладил.

– Чара, Чара… Как ты? Почему ничего не кушала?

Шерсть была холодной. Я хотел было немного приподнять собаку, но она словно примёрзла к полу.

– Чара?..

Мне стало не по себе.

– Чара?

Я снова попытался приподнять её и, наконец, понял, что она совершенно замёрзла и стала каменной…

– Как там моя Чара? – спросила уже дома сестрёнка.

– Нормально, – озадаченно отозвался я. – Пап, там тазик с водой замёрз, я не могу вынести. Пойдём, поможешь.

Нехотя, но батька пошёл со мной в предбанник. Увидел Чару и понял, что дело не в тазике.

– Значит, сдохла. Дура… Сама виновата. Так, сынуля, сестрёнке ничего не говори. Утром скажем, что Чара просто убежала.

Батька принёс мешок, запихал в него окоченевшую собаку, вынес на улицу и положил за оградой. Утром нужно было куда-то её деть подальше от дома…

…Жизнь в деревне быстро научила многому. Например, неизбежности и естественности смерти. Я много раз наблюдал, как кошка ловит мышь или, например, воробья, а потом поедает с хрустом. Смерть рождалась на глазах. Детских и изумлённых.

Ещё я научился ответственности за домашних животных. Когда Мурзика не стало, нам определили другого кота, невероятно старого и матёрого Василия. Его изрядно потрёпанный вид и огромные усы говорили о том, что он сначала подавал снаряды на батарее Раевского, а потом тушил полыхающую Москву. Наконец, дело декабристов и ссылка сюда, в дремучую Сибирь. Прошли годы и вот он я, уже волоку храброго кота Василия в сарай, где мама заметила здоровенную крысу. Судя по размерам, крыса эта годами жрала одни только вагоны с протеином. Заметив наглую вражескую морду, Василий вырвался, метнулся и намертво вцепился ей в глотку. Крыса же каким-то невероятным образом извернулась, как ниндзя и зажала в своей поганой пасти васькино ухо у самого корня. Так они и застыли, вцепившись друг в друга и рыча.

– Давай, Васёк, ты сможешь! – Дал я дельный совет коту.

Но ему это не сильно помогло. Схватка остановилась на том моменте, на котором началась. Время шло. Кот начал уставать. Годы берут своё. Ухо кровоточило. Я начал переживать, а потом понял, что старому вояке надо помочь и сходил за ножом…

Где-то далеко, в большом городе среди хрущёвок на качелях сидели мои дворовые друзья, не зная, чем себя занять после уроков. Ещё буквально вчера я сидел рядом с ними. Мимо ехали трамваи, качались провода над проспектом железного Феликса, а я горячо рассказывал ребятам о мёртвой белке, и все были в восторге. Но это было в прежней жизни. Сейчас я находился в мрачном сарае на краю глухой деревни и импровизировал, пытаясь зарезать крысу, чтобы спасти кота.

Мы в итоге победили.

Это сейчас мне тридцать с лишним лет, я стал жалостливый и сентиментальный, а сердце моё настолько размякло, что я даже печеньку в виде слоника не могу съесть на завтрак. Не то, что раньше…

…Морозное январское утро, солнышко повисло над селом. Где-то за деревней, с трудом передвигая охотничьи лыжи, идёт десятилетний пацан. На голове огромная меховая шапка, которую сделала бабушка, лицо перемотано колючим зелёно-красным шарфом, на плечах тяжёлый тулуп, на ногах валенки и ватные штаны. Мальчуган тащит деревянные сани. Маленькую копию больших, которые возят лошади. Руки в верхонках крепко сжимают верёвку. В санках лежит мешок, в котором мёртвая собака по кличке Чара. Мальчуган тащит её к большому оврагу, что в двух километрах от дома.

Изо рта идёт пар, отчего на шарфе висят льдинки, а ресницы слипаются от мороза. Справа трещит скованный холодом лес, а позади, в низине раскинулось село. Там избы, укутанные снегом, где из труб медленно выползает дым и застывает над крышами. Мальчуган идёт, изредка оглядываясь. Солнце слепит.

Дойдя до оврага, но не подходя близко к краю, потому что там обычно наметает снежный козырёк, мальчуган останавливается. Ведь был случай, очень кровавый, поэтому – техника безопасности превыше всего! Мальчуган оставляет лыжи. Снимает мешок с саней и тащит, идя по пояс в снегу к самому краю. Надо быть осторожнее и вовремя остановится. Вот здесь СТОП.

– Все псы попадают в рай, – говорит мальчуган, снимая шарф с лица и вдыхая морозный воздух.

Постояв так пару минут, он бросает вниз тяжёлый мешок с мёртвой собакой по кличке Чара. Топает и снежный козырёк обваливается, скрыв мешок. Затем мальчуган ползёт по сугробу, встаёт на лыжи, берет в руки верёвку, разворачивается и направляется обратно.

Мама закрыла меня в моей комнате нашей двухкомнатной квартиры и настоятельно рекомендовала быть хорошим мальчиком, иначе никаких мультиков. Наказание совершенно негуманное.

Ну, разбил я вазу в школе и слинял после этого, и что? С кем не бывает. Ну, отправили старшую сестру мыть после этого полы в классе и убирать осколки. Прямо-таки китайская ваза двенадцатого века. Подумаешь!

Сидеть в комнате до скончания времён я не собирался. Нацепил тапки, открыл окно и вылез. Первый этаж, как-никак. Уже через минуту я затаился в зарослях кустарника посреди двора меж двух «хрущёвок». В одной руке сжимал газету, в другой – увеличительное стекло. Огляделся. А вокруг, как оказалось, происходили исключительно любопытные события.