Чтение онлайн

Елена (сдержанно). Если вы хоть на секунду перестанете думать только о себе, я скажу вам кое-что, что вам следовало бы знать. У вашей жены будет ребенок.

Он поднимает на нее глаза.

Или это не имеет никакого значения? Имеет, даже для вас!

Джимми (ошарашен, но не столько новостью, сколько ее поведением). О да, конечно. Я поражен, скажу вам прямо. Но скажите вы мне теперь. Вы что, всерьез полагали, что я в слезах паду на колени и скончаюсь от угрызений совести? (Подходит ближе.) Слушайте, вы! Перестаньте изливать на меня свою бабью мудрость. Я тоже вам скажу кое-что. Мне плевать. (Начинает спокойно.) Мне плевать, собирается она иметь ребенка или нет. Мне плевать, даже если оно родится о двух головах. (Видит, что его слова бесят ее.) Неприятно? Ну, дайте мне пощечину. Только помните, о чем я вас предупреждал. Одиннадцать часов я наблюдал, как умирает близкий человек. Она была одинока, возле нее был только я. И когда в четверг я пойду за гробом, то опять буду предоставлен самому себе. Я знаю, что эта шлюха не пошлет ей пучка цветов. Ведь она, как и вся ее порода, в одном глубоко ошибается. Она полагала, что раз мать Хью — бедная и необразованная женщина, которая всегда говорила невпопад и не к месту, то ее не следует принимать всерьез. И вы думаете, я паду ниц, потому что у этой жестокой и глупой девчонки будет ребенок? (С болью в голосе.) Но я этому не верю! Не верю. (Хватает ее за плечо.) Спектакль окончен. А теперь оставьте меня одного. Убирайтесь, бесноватая девственница!

Она бьет его по лицу.

У него появляется выражение ужаса и изумления. По оно исчезает, и остается только боль. Он трогает рукой голову, и крик отчаяния вырывается у него. Елена отводит у него от лица руку, целует его и тянет к себе.

Клифф. Ну какая же вонючая трубка! (Пауза.)

Джимми. Заткнись.

Клифф. Почему ты ее как-нибудь не обезвредишь?

Джимми. И зачем я провожу воскресный день за чтением газет?

Клифф (не глядя толкает его ногой). Твоя трубка смердит!

Джимми. А ты еще больше, но я не кричу об этом. (Переворачивает страницу.) Дешевые газеты просто несут чушь, а те, что посерьезней, городят чушь с серьезным видом. (Опускает газету и дымит в сторону Елены.) Тебе не мешает?

Елена. Нет, мне дым нравится.

Джимми (Клиффу). Видал? Ей нравится. (Опять принимается за газету.)

Клифф ворчит.

Ты читал о диких и мерзких выходках в Средней Англии?

Клифф. О чем?

Джимми. О диких и мерзких выходках в Средней Англии.

Клифф. Нет. А в чем дело?

Джимми. Оказывается, мы ничего не знаем о своих земляках. А здесь все сказано. Потрясающие разоблачения на этой неделе! С фотографиями. Полностью восстановлен ритуал ночных бдений в честь богини плодородия.

Клифф. Чудовищный разврат.

Джимми. Еще бы! О черт, полюбуйтесь на них! Оскалились, как идиоты. На будущей неделе одна известная особа из новообращенных расскажет, как во время черной оргии в Маркет Харборо она свернула шею белому петуху и пила его кровь. Что ж, теперь фирмы займутся продажей петухов специально для жертвоприношений. (Задумчиво.) Так вот, видимо, чему посвящает свои воскресные вечера мисс Друри. Она по совместительству подрабатывает в качестве верховной жрицы в Христианской ассоциации женской молодежи. Не исключено, что именно сейчас она приводит себя в готовность. (Елене.) Ты подобными вещами не увлекалась?

Елена (хохочет). Последнее время нет!

Джимми. Вполне для тебя занятие — пить кровь. (Подражая говору местных жителей.) А недурно, совсем недурно, и время зря не пропадает, серьезно говорю. Кому что, вкусы же не у всех одинаковые. Была бы не жизнь, а скучища, если бы все были одинаковые, серьезно вам говорю. (Своим голосом.) Мне совершенно ясно, что многие годы кто-то забавлялся, принося в жертву и мое смоляное чучело. (Озаренный догадкой.) Ах, конечно, мать Элисон! По пятницам ей доставляли от Хэрродса [9] мое восковое подобие, и она проводила воскресные дни за тем, что решетила его шпилькой. Ради этого, я думаю, жертвовала даже партией в бридж.

Елена. А почему бы тебе этого не попробовать?

Джимми. Идея. (Указывая на Клиффа.) Для начала мы его поджарим на плите. У нас хватит заплатить за газ? Так мы скоротаем длинные осенние вечера. В конце концов, смысл жертвы заключается в том, что жертвуешь тем, чем никогда особенно не дорожил. Понимаешь мою мысль? Люди на каждом шагу поступают таким образом. Лишаются карьеры или, скажем, убеждений, любви, а мы в простоте думаем: «Ах, они это все принесли в жертву! Если бы я мог так же!» Но дело в том, что они просто дурачат и себя и окружающих. Не так уж трудно отказаться от того, чем не в силах по-настоящему дорожить. Не стоит этими людьми восхищаться. Лучше пожалеем их. (Жертвует столь плодотворной мыслью, чтобы вновь заняться Клиффом.) Ты прекрасно подходишь для жертвы.

Клифф (бормоча). Испарись. Я читаю.

Джимми. А мы все-таки нацедим из него чашечку крови. Впрочем, интересного мало. Мне приходилось видеть его кровь — обыкновенного красного цвета. (Елене.) Твоя, наверное, лучше, благородная, самая настоящая голубая. Нет? А затем мы совершим возлияния в честь богини плодородия. Ты знаешь, как это делается? (Клиффу.) А ты?

Клифф. Не тебе совершать возлияния в честь какой бы то ни было богини!

Джимми. Понимаю, что ты хочешь сказать. (Елене.) Ну ладно, зачем напрашиваться на неприятности. Правда? Но, возможно, это понравилось бы даме, которая прислала в редакцию длинное письмо об искусственном осеменении. Оно озаглавлено: «Долго ли мы еще будем испытывать терпение господне?» (Швыряет газету.) Посмотрим другую.

Клифф. Я ее еще не прочел.

Джимми. Давай скорее. Придется попросить, чтобы специально для тебя все печатали по слогам. Там, я знаю, идет жестокая полемика о том, носил ли Мильтон подтяжки. Очень хочется посмотреть, кого приложили на этой неделе.

Клифф. Прочти-ка вот это. Не пойму, о чем спор, но какой-то профессор из Оксфорда, судя по всему, сел в лужу, «Атенеум» [10] рвет и мечет, и редактор объявляет, что обмен мнениями прекращен.

Джимми. А ты становишься любопытным, малыш! Речь идет об одном американском профессоре, кажется, из Йейла, который убежден, что Шекспир превратился в существо другого пола, когда писал «Бурю». Он вынужден был вернуться к себе на родину, в Стрэтфорд, потому что коллеги актеры перестали относиться к нему серьезно. Этот друг профессор скоро явится к нам искать документы, подтверждающие, что добрый старый Вильям Ш. окончил жизнь законным сожителем некоего фермера из Варвикшира, за которого вышел замуж, имея от него уже троих детей.

Елена смеется.

(Удивлен.) В чем дело?

Елена. Ничего. Просто я только теперь начинаю привыкать. Я никак (это говорится Клиффу) не могу понять, когда он говорит серьезно и когда нет.

Клифф. Вряд ли он сам может в этом разобраться. Сомнительные случаи считайте за оскорбление.

Джимми. Читай скорее и заткнись! Что делаем вечером? Даже приличного концерта нет. (Елене.) Ты пойдешь в церковь?