Чтение онлайн

Феба. Я хочу знать, что ты имела в виду.

Арчи. Дорогая, тебе никто не скажет, что имелось в виду. Пора знать такие вещи.

Феба. Помолчи минутку, Арчи, я с Джин разговариваю. Она-то прекрасно знает, что я имею в виду, верно?

Арчи. В самом деле? Хотел бы я быть на ее месте. (Фрэнку.) Судя по всему, нам надо было остаться.

Феба. Хочешь, я тебе скажу?

Джин. Ну, зачем, Феба!

Феба. Хочешь?

Джин. Просто я отлично вижу, как дядя Билл похлопал тебя по руке, так же он здоровался за ручку с рядовыми на рождество, когда служил в армии. Так демократично, обаятельно и так по-английски.

Арчи. Ну, Билл — отличный парень. Беда только, что не понимает нашего брата. И главное, не хочет понимать.

Феба (к Джин). Ты его не любишь? Я знаю, ты его не любила.

Арчи. И теперь не любит. Братцу Биллу этого вовек не понять. Он был бы крайне озадачен. Дай-ка сумку, Фрэнк.

Феба. А тебе и вовсе стыдно его не любить. Ты ему слишком многим обязан.

Арчи. Вполне весомая причина, чтобы не любить кого угодно, я так считаю.

Феба. Тебе никогда не стать таким, как он.

Арчи. А ему никогда не стать таким, как я, нашему старине Биллу. Он счастливчик, не прощелыга какой-нибудь. Надо ли напоминать, что. у моего брата Билла одна жена, ни одной любовницы и трое очаровательных, одаренных детей. Двое из них получили диплом с отличием в Кембридже, и все трое, как говорят в их кругу, сделали в высшей степени удачные партии.

Фрэнк. О чем вы все говорите? Привет, Джин, милая. Я думал, у нас будет праздник. (Обнимает ее и целует.)

Арчи. Чистая правда. Прочел сегодня в «Телеграф». Сначала читал про нашего Мика, но в середине наткнулся…

Джин (горячо). Неужели ты прочел…

Арчи. Конечно, прочел. Откуда мне еще узнать, кто из членов моей семьи женится, кто умер, а кто родил ребенка. Так вот, я говорил…

Фрэнк. Перед тем как тебя грубо прервали. (Снова горячо целует Джин.)

Арчи. Совершенно верно. Юная Соня выходит замуж.

Джин. За кого?

Арчи. О, это сын какого-то промышленника, капитан Чарли Возвратно-самовзводный-пинком-заряжаемый Гор из «Вязов», Шруксбери, Глостершир. Где же стаканы, черт побери? Старина Билл получил наконец все, что хотел, включая капитана Чарли Возвратно-самовзводного Гора.

Феба. Арчи, я с Джин разговариваю.

Арчи. Верно, я так и подумал, когда вошел. Я ситуацию схватываю моментально..

Феба. Конечно, вам легко насмехаться. А я в двенадцать лет бросила школу.

Арчи. Ах, черт, если она еще раз заведет об этом речь, я залезу на крышу, какой я ни есть пьяный, заберусь на самую верхотуру и завою в голос. Раньше за мной такого не водилось.

Феба. Тогда платили шесть пенсов в неделю.

Фрэнк. Оставь ее в покое, старый дурень. Встряхнись, мама, у нас праздник.

Феба. Я с Джин разговариваю.

Арчи. Я вижу. А почему нам всем не поговорить с Джин? Но так уж часто мы ее видим. Фрэнк, поговори с Джин.

Фрэнк. Папа… (Переживая за Фебу, глазами показывает на нее, но Арчи, настроившийся на веселье, не понимает, что момент для этого неподходящий.)

Арчи. Выпьем для начала. Если хотите, чтобы я был дипломатичным и вел себя тактично, дайте мне выпить.

Феба. Надо было шесть пенсов в неделю платить за учение, а у матери не всегда хватало.

Арчи. Мы живем в государстве благоденствия, моя душечка. Никто не нуждается, никто не бедствует, всем всего хватает.

Феба. Я уборщицей в столовую пошла за…

Арчи. Всем хорошо. Нашему Мику хорошо. Биллу хорошо. Его даже ни разу не засадили в тюрьму поганые арабы. Фрэнку хорошо — он больше не будет маяться в бойлерной, верно, малыш?

Фрэнк. Хорошо бы вы оба заткнулись.

Арчи. И Джин хорошо. Она помирится с Грэмом и позабудет про старую дуру Трафальгарскую площадь и премьер-министра, похожего на соседского пса. Прошу, моя милая. (Предлагает стакан Фебе.)

Феба. Ничего ты не понимаешь.

Арчи. Все знаю, все понимаю. В свои двенадцать лет Феба мыла пол в столовой, где обедали пятьсот ребят, правильно?

Феба. Отстань.

Арчи. Что, не так? Да вы знаете, хоть один из вас знает, сколько раз я слышал эту историю про пятьсот ребят и пол в столовой?

Фрэнк. Да помолчи же.

Арчи. Ладно, сынок, я помолчу. Передай Джин. Похоже, что она уже готова хлопнуть. (Поднимается и передает стакан Джин. Продолжает стоять у стула спереди слева.)

Джин. Я готова.

Фрэнк. Тебя давно не было. Тут каждый вечер пьянка.

Арчи. А знаешь почему? Не знаешь? Потому что все мы неудачники и отбросы общества. Пьяницы, маньяки, ненормальные, чокнутые — все до одного. А что, о наших проблемах и не слыхивал никто, мы словно персонажи из пьесы, которой никто не верит. О таких сочиняют анекдоты, настолько мы оторваны от остального мира, от человеческого существования. Но мы и не смешны даже. Только тоску наводим. И все потому, что мы какой-то неведомой породы. Ни к чему не приспособленные. Ни в чем не преуспевшие. Всем на свете помеха, только и делаем, что поднимаем бог знает какой шум, когда за что-нибудь беремся. И еще заставляем других вникать в наши глупые, жалкие, мелкие хлопоты. Вроде этой несчастной, горластой старухи. Только посмотрите на нее. Ну, что в ней общего с такими, как вы? Образованными и интеллектуальными? Она пьяна, и ее оглушенный, неразвитый и нетренированный мозг работает как бешеный, сам по себе, без моей помощи, и она еще заставит нас выслушивать тоскливые и неприятные истории, которые уже сидят у нас в печенке. Она стареет и потому озабочена, сможет ли кто-нибудь содержать ее, когда работать станет не под силу. Она боится кончить свой жизненный путь в гробу на чужом столе где-нибудь в Гейтсхеде или Хартлпуле.