Чтение онлайн

— Ты странное существо, Лилия.

— Что ты скажешь своим, когда вернешься? Что я погибла или сбежала?

— Я не должен отчитываться. Могу сказать правду. Мое право.

— А мне показалось, что ваши старейшины навязывают всем свое мнение.

— Они лишь следят, чтобы все жили по нашему закону, — уклончиво ответил индеец.

— Значит, у тебя не будет неприятностей из-за меня?

— Странно, что ты беспокоишься об этом, Лилия.

Она улыбнулась. К ее собственному удивлению, она обнаружила, что ей нравится этот спокойный, сдержанный человек. У нее не было больше ощущения, что она в ловушке и мечется, как загнанный зверек, и к Волку у нее возникла теплая дружеская симпатия, какой у нее не было еще ни к кому.

Другую, менее импульсивную, не такую самодостаточную женщину, возможно, раздражала бы его манера держаться, но у Онор было достаточно огня на двоих. И сейчас она поддалась порыву.

— Ты знаешь, я буду немного скучать за тобой, Волк. Потом, когда я вернусь домой… — проговорила она с улыбкой, которая растопила бы и сердце инквизитора. Он смотрел на нее не отрываясь, но понять этого взгляда Онор не смогла. Было в нем что-то, будто ему были чем-то обидны ее дружеские слова, и что-то совсем другое, будто ему приятно было знать, что он стал нужен ей.

В его голосе зазвучала нотка грусти.

— Бледнолицые заключили мир с моим племенем, как заключили бы мир с волчьей стаей, лишь из страха, без уважения, не пытаясь понять. Одна только Тигровая Лилия видела в нас… во мне прежде всего человека. В моем сердце есть сожаление — я не понимал, не сразу понял. Мне казалось, ты такая, как они.

— Поэтому ты решил отпустить меня?

Он заколебался, облизывая внезапно пересохшие губы «Солжет», — почему-то решила Онор.

— Не только поэтому, — ответил он кратко.

Она не стала допытываться, зная, как трудно выжать что-нибудь из Волка, когда он этого не хочет. Да и зачем ей знать? Возьмет еще и заявит, что у него самого пошли мурашки по коже от одной мысли, что она станет его женой. «Если бы я хотел тебя, мне стоило только протянуть руку!» — вспомнилось ей. От этого сразу захотелось заглянуть в зеркало и проверить, неужели она настолько малопривлекательна. Но зеркала у нее не было, и неприятные мысли пришлось нещадно отогнать. Она по-кошачьи потянулась и лениво перевернулась на спину. Волк насмешливо заметил:

— Хорошо, что племя гуронов вовремя избавилось от тебя. Все наши скво так набрались бы от тебя лени, что никто уже не смог бы заставить их взять в руки мотыгу.

— И правильно. Женщины не созданы для работы, — с шутливой назидательностью ответила она. — Наше призвание — украшать жизнь. Кроме того, лень продлевает молодость.

— Тогда Тигровая Лилия будет вечно юной.

— Хотелось бы.

Она провела самый уютный и спокойный в своей жизни день, завернувшись в бобровое одеяло и беззаботно болтая с Волком. Ливень стих только под вечер, но Онор заявила, что уже поздно собираться в путь, когда нормальные люди уже отдыхают. Они остались в шалаше до утра.

Следующий день осчастливил их теплым солнечным утром, и хотя Онор не особенно горела желанием провести день в дороге, у нее не было ни малейшего повода снова отложить выход. Они быстро сложили свои немногочисленные пожитки. Волк был на удивление в хорошем настроении, и Онор подумала, что, пожалуй, за несколько месяцев их знакомства она впервые видит его в таком беззаботном расположении духа. Она поглядывала на него подозрительно, спрашивая себя, чего именно она не заметила. Ведь что-то же повлияло на Волка. Но ответа она не нашла, как ни старалась.

Они миновали густые заросли; впереди голубел ручей, за которым виднелась извилистая тропа, испещренная следами зверей, приходивших сюда на водопой.

— На ту сторону, — коротко распорядился Волк. Онор взяла в руку туфли, чтобы не намочить их, и босиком забрела в теплую мутную воду. Глубина ручья доходила ей до щиколоток, кое-где до колен. Ее стопы утопали в мягком иле. Около ее ног сновали мелкие рыбки, которых испугало ее появление.

— Следи, чтобы к тебе пиявки не присосались, — предупредил Волк, покосившись на нее.

— Что?! — взвизгнула она, и, подхватив юбку, ринулась на другую сторону, но поскользнулась, звонко шлепнувшись в воду. — Ну вот, — простонала она. — И на кого я теперь похожа?

Она сидела в полужидком иле, постепенно погружаясь все глубже. Даже Волк, вечно сдержанный, замкнутый Волк, и тот не скрывал веселья, наблюдая за ее страданиями.

— Ты не хочешь подать мне руку? — взмолилась она.

— Сама, — улыбаясь, он покачал головой. Она не знала, смеяться ей или злиться, и она не очень усердно притворилась возмущенной.

— Смешно? Ну, хорошо же.

Она запустила руку в мягкий ил и, набрав пригоршню грязи, запустила в Волка. Она даже попала ему в плечо. Он подошел к ручью, зачерпнул в чистом месте воды и умылся. Пока он нагнулся, следующий снаряд попал ему в спину.

— Лилия… Ну погоди же…

Он угрожающе шагнул к ней, и Онор с неожиданным проворством вскочила и даже умудрилась пробежать несколько шагов прежде чем снова шлепнулась в серую скользкую массу. Осознав, каким пугалом она сейчас выглядит в своем мокром, прилипшем к телу, черном от ила платье, Онор рассмеялась, закрыв руками выпачканное, как у трубочиста, лицо. Волк подошел и извлек ее из грязи. Он бессердечно смеялся над ней, глядя, как она горестно разглядывает собственное грязное платье. Онор не могла осуждать его, ее вид рассмешил бы и Господа Бога.

— Нечего издеваться, — простонала она, надрываясь от смеха. — И как тебе это удается, завести нас если не к пропасти, то, по меньшей мере, в болото?

— Тигровая Лилия, тебе довольно лохани, чтоб утонуть. Меня не вини.

Иди теперь отмывайся. Иначе я никуда с тобой не пойду.

— Что еще за снобизм? — хихикнула она.

— Как?

— С каких пор жителя лесов смущает женщина в грязном платье?

Он оглядел ее критически.

— Ты можешь не бояться никаких врагов в таком виде. Все разбегутся.

— Да ну тебя, Волк. Подумаешь, немножко оступилась.

Он смотрел на нее с таким выражением на лице, что она немедленно направилась умываться. Она нашла более-менее глубокое место и выполоскала ил и тину. Это оказалось далеко не просто, и, когда она вышла на берег, ее зубы выбивали чечетку.

— Холодно, — пробормотала она, дрожа. — Где там у нас были одеяла?

Волк бросил ей одеяло, в которое она тут же завернулась. Индеец уже разжигал костер. Онор подошла и протянула руки к огню. Ее улыбка была дружелюбной, и Волк тоже невольно усмехнулся. Она устроилась рядом. Ее тонкое, освещенное улыбкой лицо в отблесках костра стало необыкновенно красивым, нежным, полным жизни. Ее длинные волосы коснулись плеча Волка, он нервно сглотнул и слегка подался в сторону.