Чтение онлайн

— Когда ты обсохнешь, — сказал он веско, — нам надо будет торопиться, Лилия. Мы вступаем на землю алгонкинов.

Онор-Мари только вздрогнула.

Перед Онор-Мари открылся пейзаж, простой и величественный в своей вековечной красоте. Она смотрела вниз с вершины поросшего спелой голубикой холма, затаив дыхание, очарованная, потрясенная.

— Я понимаю, почему индейцы не хотят покидать эту землю, — сказала она Волку. — Здесь и правда красиво.

Он указал в восточном направлении, где на изумрудной равнине виднелись черепичные крыши.

— Там деревня бледнолицых. Они поселились на земле алгонкинов. Но их охраняют солдаты, много солдат. Алгонкины боятся их. Но однажды солдаты не смогут им помочь, и здесь снова будут свободные земли.

— А там, за озером?

— Там живут алгонкины. Враги гуронов. Враги бледнолицых.

— Уж вы-то, индейские племена, могли бы как-то договориться между собой.

— Это не так-то легко, Лилия. Хотя в твоих словах есть своя правда. Но ты слишком мало знаешь. Не можешь понять. Впрочем, твои франки не ладят с английскими солдатами, хотя имеют кожу одного цвета. Почему?

— Черт их знает… Я всегда была далека от политики. Похоже, и те и другие просто зарятся на одни и те же новые земли.

— Которые не принадлежат ни тем, ни другим.

— Да, но вы здесь давно уже разобрались, где чья земля. Вот и жили бы спокойно каждый на своей.

Они спустились с холма по извилистой тропе. Судя по отдаленному мычанию, ее протоптал пасшийся здесь скот.

— Сделаем небольшой крюк, — тихо сказал Волк. Она коротко кивнула. Они сошли с тропы и свернули в заросли. Мгновение спустя Волк остановился и сделал Онор знак молчать. Невдалеке хрустнули ветки.

— Наверное, корова, — шепнула Онор. Он покачал головой.

— Голос, — едва слышно проговорил Волк. Через секунду она услышала, что он был прав.

— Индейцы?

Он отрицательно качнул головой. Голоса приближались, и Онор послышался приглушенный смех. Они стояли, полускрытые густым орешником.

Волк настойчиво нажал на ее плечо.

— На землю.

Она растянулась на траве, Волк тут же присоединился к ней. Какое-то время они выжидали, пока обладатели голосов не появятся в пределах видимости. Сквозь просвет между ветками хорошо видна была дорога, заросшая травой и полевыми цветами. Здесь, должно быть, редко кто проходил.

Наконец, на тропе появились двое, и Онор невольно улыбнулась, а Волк заметно расслабился и отпустил лук, в который уже готов был зарядить стрелу. Это были совсем молоденькая девушка и ее столь же юный кавалер.

Он держал в руках горсть лесной ежевики, а девушка брала их по одной и отправляла в рот. Они чему-то смеялись, уверенные, что одни здесь.

Прикончив ягоды, они остановились в двух шагах; тонкие руки девушки обвили шею ее спутника, и их губы слились в бесконечно долгом поцелуе. Онор еле сдерживалась, чтобы не хихикнуть. Она еще никогда не пробовала тайком подглядывать за влюбленными. Волк наблюдал за развернувшейся сценой задумчиво и совершенно серьезно. Выражать удивление он считал недостойным, и поинтересовался равнодушно, даже вскользь, словно между прочим:

— Что они делают?

— Целуются, — машинально ответила она шепотом.

— Зачем?

Онор прыснула. Бедные влюбленные встрепенулись и, как испуганные птицы, бросились наутек. Онор расхохоталась, свернувшись в клубок, потому что от смеха у нее сводило все внутренности. Последнее, что она успела заметить, был понимающий взгляд оглянувшейся девушки. О чем она наверняка подумала, Онор тут же догадалась и всхлипнула от смеха. Вытирая выступившие слезы, она увидела, что Волк, непоколебимый, как скала, ждет, пока она отсмеется и придет в себя.

— Волк… — она снова хихикнула, — что значит «зачем»? У вас, что, люди me влюбляются, не женятся, не рожают детей?

Казалось, он был озадачен.

— Ты ведь не хочешь сказать, что белые так… размножаются?

У нее началась истерика. Ей понадобилось несколько минут, чтобы хоть отчасти отойти.

— Нет, конечно… Просто, пока они еще не женаты, и пока… м-м… не живут вместе, должны же они как-то выражать друг другу свои чувства? — Волк подпер рукой подбородок и сосредоточенно уставился на нее. Онор почувствовала, что начинает заливаться краской. — Вот и… Ну, вот они и целуются.

— Это такой обычай?

— Обычай? Нет. Зачем обычай? Это не обязательно. Не хотят, не надо.

Никто не заставит. Но они хотят, вот и весь смысл. Понимаешь?

— Не совсем.

Она беспомощно развела руками.

— Раз ты не понимаешь, ничего тут не поделаешь. Детей ведь тоже не обязательно иметь, но они почему-то есть. Это же не обычай, правда?

— Не обычай. Но так надо.

— Сдаюсь, — она упала спиной на траву. — Я сдаюсь. Когда-нибудь сам поймешь.

— У нас нет такого.

— Уж это я поняла. Надо же, какая чистота нравов. Впрочем, я ведь скорее исключение из правил. Большинство девушек выдают замуж за выбранный их родителями денежный мешок или титул, или и то, и другое. Они до свадьбы едва ли обмениваются парой фраз, какие уж там поцелуи. Это… так, тайком, если повезет.

— У бледнолицых странные обычаи. У гуронов отец не станет неволить девушку, если она не хочет.

— Приличная девушка не знает, хочет она или нет. Она посещает балы под присмотром родителей, которые присматривают ей выгодную партию. Все остальное время она сидит дома и не ходит дальше церкви. Откуда ей знать?

— Странный обычай. И они потом довольны, эти женщины?

— Кто-то да, а кто-то нет. Кому это потом интересно?

— И если нет, они возвращаются к родителям?

— Что ты, никогда! Это навсегда.

— Странно.

— Ты прав. Кто-то тихо горюет, кто-то тихо изменяет, каждая как-то устраивает свою жизнь.

— А ты, Лилия? Что хотела делать ты? Ты стала женой старца, — она подсунула себе руку под голову, чтобы было удобнее, и, глядя в небеса, ответила с чистосердечностью, которая всегда шокировала всех, кто хорошо ее знал.

— Я? Не знаю. Пожалуй, изменяла бы, но очень тихо. И надеялась, что однажды он навеки даст мне свободу.

— В твоем сердце есть жестокость.

— Знаю. Но я только искренне говорю то, о чем другие молчат. И мне кажется, ты можешь понять меня.

Он протянул руку, помогая ей встать. Они углубились в лес, продолжая переговариваться вполголоса. Наконец, разговор стих, и они молча боролись с зарослями, переступая через колючий бурелом.

Красный Волк все чаще с беспокойством прислушивался к таинственным звукам леса. Онор ничего не слышала, но знала, что понапрасну Волк не станет волноваться, он не паникер, это уж точно.