Чтение онлайн

– Но я совсем не устала! – заныла Алис. – Мы же только что пришли. Мы даже не успели еще увидеть выдрят и…

– Petite, не спорь. Идем.

В этот миг над равниной вдруг разнесся гул набата. Громкий и тревожный, он вмиг развеял всю безмятежность весеннего дня. Мину почувствовала, как сестричка вцепилась в ее руку.

– Что случилось? – тоненьким голоском спросила Алис. – Почему звонят колокола?

Мину уже практически бежала, волоча за собой сестренку, чтобы успеть добраться до спасительного квартала Триваль.

– Они зовут нас обратно в Ситэ, пока не закрыли ворота. А теперь поторопись. Беги как можно быстрее.

Более неудачного времени года для путешествия и придумать было нельзя. Холод сменился бесконечными дождями, раскисшая грязь комьями липла к копытам коня, затрудняя передвижение по скользкой дороге. Франциск, герцог Гиз, прижал руку в отсыревшей кожаной перчатке к воспаленному шраму на щеке, пытаясь унять боль.

Погода словно с самого начала задалась целью помешать им. Пронзительный ветер, грозы, невозможность нигде укрыться. Чем дальше они ехали на запад, тем сильнее его одолевала злость на собственное невезение. Его домочадцы и брат, кардинал Лотарингский, в мрачном молчании ехали за ним. Их лошади были по самое брюхо перемазаны в заскорузлой грязи, которая летела из-под копыт; они трусили, понурив головы. Стук дождя удручал своей монотонностью, капли со звоном отскакивали от шлемов и лат герцогской вооруженной свиты. Поникшие знамена, осененные древним гербом Гизов, уныло мокли на древках.

На самом герцоге не оставалось ни единой сухой нитки. Промокший и отяжелевший плащ облеплял плечи, белый плоеный воротник обвис. Распятие, похожее на кусок белой кости, болталось на его шее на черной бархатной ленте. Он покосился на брата. Выражение лица кардинала не оставляло сомнения в том, что он думал: было ошибкой оставить уют и безопасность их поместий в Жуанвиле и пуститься в поход на запад, где их едва ли ждал теплый прием.

Празднества по случаю дня его рождения, проводимые в собственных поместьях в Лотарингии, милостью Господней сорок третьем его герцогстве, сопровождались пышностью и размахом, подобающими его положению. Но ничто из этого – ни пиршество, ни маскарад, ни музыканты, прославлявшие его жизнь и деяния, – не могло развеять его тревогу из-за потери влияния. Его – героя Меца, Ранти, Кале, бывшего великого камергера Франции, правую руку старого короля – больше не рады были видеть при дворе. Королева-регент не доверяла ему и окружила себя людьми, споспешествующими делу гугенотов, тем самым позволив их тлетворному влиянию распространяться по стране.

Гиз удалился от двора два года тому назад, после восшествия на престол Карла IX, которому в ту пору было всего девять лет и который проплакал большую часть коронации и до сих пор спал в одной постели со своей матерью. Герцог был уверен: его отсутствие окажется для королевы настолько заметной потерей, что она немедленно призовет его обратно, однако расчет совершенно не оправдался, и он очень скоро пожалел о своем решении. То же самое недовольство Гиз чувствовал и среди своих приближенных. Все они были верными гражданами и добрыми католиками и ссылку в северо-восточное захолустье воспринимали болезненно.

Он пошел ва-банк и проиграл. Они с Екатериной давно были на ножах. Регентша обвиняла его в разжигании вражды между реформатами и ее союзниками из числа католиков. Он считал, что «медичевская свиноматка» сеет пагубу, и даже особо не скрывал свое мнение. То, что сам малолетний король – до безумия любящий охоту, но при этом слабый и болезненный и вдобавок склонный к истерическим припадкам, когда что-то выходило не так, как он хотел, – никуда не годится, не отрицал никто, за исключением самой королевы. Он недостоин был исполнять роль наместника Бога.

Они выехали из леса в поля, окружавшие Васси, и Гиз, резко вонзив шпоры в бока своего коня, перешел в галоп. Сзади эхом донесся топот многочисленных копыт: весь отряд последовал примеру своего предводителя, и он ощутил прилив решимости. Вне всякого сомнения, он отсутствовал при дворе слишком долго. Предатель Конде, организатор попытки их с братом похищения в Амбуазе, по-прежнему находился на свободе, а Колиньи, вновь вернувший себе расположение королевы, был занят укреплением гугенотского влияния при дворе. Эти двое были внутренними врагами. Слабость Екатерины грозила расколом в королевстве.

Их необходимо было остановить.

– Мальчик! – закричал он.

Перед ним тотчас же возник его конюх.

– Что это за городишко? – осведомился Гиз, указывая на шпили и серые черепичные крыши небольшого городка, видневшегося в некотором отдалении.

Это могло быть что угодно. Они трусили мимо унылых пейзажей Шампани уже много часов подряд.

– Это Васси, мой господин, – быстро ответил мальчик.

Гиз был удивлен.

– Васси, говоришь?

Васси находился в его владениях. В голову ему пришла одна идея. Хотя герцог никогда не пропускал воскресную мессу, даже в те славные дни, когда он сражался на поле боя во главе огромной армии, он не питал никаких иллюзий относительно того, что все его последователи столь же набожны. Солдаты в массе своей куда больше пеклись о желудке, нежели о душе. К тому же в Великий пост они ощущали нехватку мяса и прочего провианта. Быть может, стоит сделать остановку и на несколько часов дать своему отряду передышку от дождя и ветра?

После того как они вознесут хвалы Господу, он позаботится о том, чтобы люди были накормлены и получили по кружке согревающего эля, прежде чем продолжать путь. Франциск не намерен был вступать в Париж промокшим и изнуренным с дороги, в сопровождении свиты, потрепанной и жалкой, как какая-то шайка наемников. Он ведь бывший великий камергер! Он должен позаботиться о том, чтобы все при дворе стали свидетелями его триумфального возвращения.

– Мальчик! Поезжай вперед нас в Васси и скажи им, что едет Франциск, герцог де Гиз, в сопровождении своего брата, кардинала Лотарингского, и они намерены почтить их городок своим присутствием. Мы будем стоять мессу. Скажи им, что с нами сорок человек, которым понадобится пища и кров, прежде чем мы продолжим наше путешествие.

– Да, мой господин, – сказал конюх.

Гиз вздохнул. У него раскалывалась голова и болели ноги. Неужели он уже слишком стар для этой игры молодых? Он крякнул. Нет, он не собирается покоряться возрасту. Может, его звезда и потускнела, но у него еще есть время вернуть свою удачу. Он вскинул глаза и посмотрел на небо.

Если бы еще дождь прекратился.

Еще через полчаса скачки Гиз перестал чувствовать руки. Он грубо дернул поводья, и его жеребец снова взвился на дыбы. Задние копыта мгновенно увязли в грязи, и скакун затоптался на месте, меся бурую жижу, но удержал равновесие.

Герцог вскинул руку, и его отряд начал потихоньку замедлять ход под аккомпанемент звона сбруи, грохота тележных колес и фырканья вьючных животных. Наконец колонна людей и животных остановилась.

– Что там такое? – спросил кардинал.

– Тихо. – Гиз устремил взгляд на деревянное строение, возвышавшееся впереди на равнине. – В этом-то и вопрос.

Брат проследил за направлением его взгляда. Внушительного вида деревянный амбар, примерно одинакового размера в высоту и ширину, стоял в чистом поле за пределами городских стен. Он был построен в романском стиле, с черепичной двускатной крышей, крепкими стенами и рядом окон на верхнем ярусе. Шпиль церкви в Васси, в самом сердце городка, по сравнению с ним казался крошечным.