Чтение онлайн

— Это не мои проблемы, — с нескрываемым презрением сказал Голландец, поднимаясь с кресла.

Райдер едва удержался от того, чтобы не вскочить и не удержать его. Его опять снедала нерешительность, он чувствовал внутри саднящую пустоту; она появлялась всякий раз, когда он не знал, как поступить.

— Мне не остановить Блоха. Он найдет этих Пеперкэмпов. Он не отстанет от них, пока не убедится, что у них нет алмаза, или пока не получит его. А может, будет ждать, что этим займусь я, хотя мне решительно не хочется впутываться в это дело. Вы не можете допустить этого! Де Гир! Ради Бога, помогите мне!

Хендрик де Гир прикурил, затянулся и бросил спичку на стол сенатора. Она пустила дымок и потухла, оставив отметину на блестящей поверхности. Комнату заполнил удушливый аромат сигары. Голландец нехотя посмотрел на Райдера и улыбнулся.

— Нет, я помогу себе.

Элис Фелдон не проявила никаких признаков радости, когда в отдел новостей ввалился Мэтью Старк. Она, с очками на лбу и с ногтями цвета африканской фиалки, стояла за своим столом. Старк явно пробыл в Антверпене всего несколько часов. А она только что имела наверху беседу с парнями из финансового управления, которые были недовольны тем, что Старк шляется где хочет, транжирит деньги газеты, а никаких подвижек со статьей — неважно, большой ли, средней или маленькой — нет.

— Вы же сами говорили, чтобы я дала ему шанс, — сказала им Фелди. «Так что сами теперь и расхлебывайте», — чуть не добавила она.

Да, сказали бы они, но известно ли ей, сколько стоит поездка в Бельгию?

Старк прошествовал мимо ее стола. Его черная кожаная куртка была расстегнута, под ней виднелась черная рубашка из саржи. Сегодня, видимо, разнообразия ради, он был в других штанах, из плотного вельвета. Ну и, конечно, в этих чертовых ботинках. Элис попыталась представить его в мокасинах, но ей это не удалось. Его небрежность в одежде была почти вызывающей. Но она знала, что он не задумывается о подобных вещах. Ему наплевать, какое впечатление он производит на людей.

— Я думала, что ты в Антверпене.

— Я и был там.

— Ну и?..

Его темно-карие глаза пытались пронзить ее насквозь.

— Ну и вернулся.

— Скотина, — взорвалась она, не испугавшись его взгляда. — Чтобы через час у меня на столе лежал отчет о поездке. Тебе нельзя верить, Старк.

— Зиглер здесь?

— Забудь о нем. Он больше не будет гнуть на тебя спину. У меня не так много людей, чтобы я могла позволить им всем работать над статьей, которой конца не видно. Если докажешь, что у тебя действительно есть что-то важное, то я дам тебе все необходимое. Мне нужны, наконец, хоть какие-то факты. А если их нет, крутись сам.

— А, вот он, — сказал Старк так, словно не слышал, о чем она говорила. Все это время он вертел головой, оглядывая большую, просторную комнату. — Вижу. У тебя божественные ногти, Фелди. Ты с ними — вылитый дракон.

Фелди, пряча руки, нервно подвинула под собой стул.

— Старк, прекрати! Я говорю серьезно.

Его губы медленно расползлись, и он, показав зубы, улыбнулся ей одной из своих обезоруживающих улыбок.

— Ты всегда так серьезна, Фелди. Расслабься.

— Если ты и на этот раз не напишешь статью, то получишь пинка под зад и вылетишь отсюда. Имей в виду.

— Подумаешь, напугала, — сказал он.

Он не торопясь направился к массивной копировальной машине, за которой с задумчивым видом стоял Аарон Зиглер; он заряжал ее бумагой и явно скучал. Этот новоиспеченный репортер был в темном костюме, репсовом галстуке, белой рубашке и блестящих кожаных туфлях. Элис подозревала, что он живет не только на зарплату. Ежу понятно, что он не смог бы купить такую одежду на те деньги, которые ему платят в «Газетт». Он просиял, увидев Мэтью Старка, но, вспомнив разнос, устроенный ему Элис Фелдон, похоже, задумался, как усидеть между двух стульев, выражаясь фигурально. И боязливо покосился на Элис.

Она кивнула. В самом деле, почему бы и нет? Кто-нибудь другой может обслужить копировальную машину.

Тетя Вилли в стоптанных туфлях и поношенном пальто, с хозяйственной сумкой, которую она крепко держала под мышкой, слегка смахивала на контрабандистку, когда они с Джулианой проходили таможню в аэропорту Кеннеди.

— Где остановка автобуса? — спросила она.

— Мы можем взять такси, — сказала Джулиана, ведя ее за собой.

— Такси? Зачем? Здесь нет автобусов?

— Такси удобнее. Пойдемте.

Вильгельмина промолчала, но Джулиана чувствовала, что старуха не одобряет ее решения. Американцы — слишком экстравагантны и расточительны. Зачем племяннице тратить деньги на такси, если можно воспользоваться общественным транспортом? Тетя Вилли не придает значения материальному комфорту, как не обращает внимания на неудобства, связанные с автобусами и метро. Джулиане стало любопытно, что сказала бы тетка, если бы узнала, что в гараже у нее стоит спортивная машина. Она редко ездила на ней, разве только когда случалось вырваться в Вермонт.

Она вспомнила о Вермонте, о Шаджи. Сейчас, когда умер дядя, проблемы, стоявшие перед ней всего несколько дней назад, показались банальными.

«Когда я умру, — дядя Джоханнес говорил это своим обычным тихим, мягким голосом, — ты можешь поступить с Менестрелем так, как сочтешь нужным. Никто не скажет тебе, правильно ты делаешь или нет. Это будут только твои решения. Понимаешь, Джулиана?»

Но она так и не решила. Крупнейший в мире алмаз, загадки, которыми он окружен, его легенда, традиция Пеперкэмпов — все это оставалось для нее тайной за семью печатями. К горлу подкатил ком, когда она вспомнила тихий голос этого интеллигентного человека, вспомнила нежность и гордость, сиявшие в его глазах, когда он семь лет назад пришел к ней за сцену. Она вдруг почувствовала, что неразрывно связана с ним и, что бы она ни делала, как бы ни поступила, — он всегда будет с ней. «Ты последняя в роду Пеперкэмпов», — сказал он. С тех пор она ни разу не задумывалась об этом. Пеперкэмпы всегда оставались для нее чужими.

Она спрятала Камень Менестреля и попыталась забыть о нем. И, как дядя и просил, не сказала о нем ни матери, ни тетке.

Сейчас она опять не знала, что делать. Всю дорогу, пока они летели в Нью-Йорк, она снова и снова возвращалась к мысли, а не рассказать ли тете Вилли о камне — вдруг та что-нибудь посоветует ей. Но она устояла. Говорят, что из-за Менестреля гибли люди. И если она расскажет о нем тетке, то не подвергнет ли опасности и ее?

Значит, и мне угрожает опасность?

Несмотря на то, что Вильгельмина впервые была в Америке, путешествие, похоже, не производило на нее никакого впечатления, и, пока они ехали до Манхэттена, она ни разу не поинтересовалась окрестностями. Джулиана не стала докучать ей пояснениями. Ее тетка только переспросила бы: «Центр Мировой Торговли? О-о!»

Вильгельмина, откинувшись на драном сиденье, задумчиво насупилась.

— Как ты думаешь, этот твой репортер вернулся в Вашингтон?

— Не знаю. Может, и вернулся. Он, наверное, теперь примется за мою мать.