Чтение онлайн

— О Боже! Мне следовало бы этого ожидать.

— Кого ты привез, Рэнд? — вмешался взволнованный Джои. — Как ее зовут?

— Донна. Ей шестнадцать лет. И она очень хорошенькая. Я почти уверен, что она тебе понравится. Свое свободное время она проводит с маленькими детьми в педиатрическом отделении в нашей клинике. И знаешь, что? Отгадай!

— Что?

— Она любит играть в машинки.

— О, Лейни, пожалуйста! Пусть она придет.

Лейни, недовольная, скрестила руки на груди и уставилась на Рэнда.

— Это нечестно, и ты знаешь это. Ты остаешься прежним деспотом и всем навязываешь свою волю.

— Джои, побудь в своей комнате несколько минут, — попросил он мальчика, не сводя глаз с Лейни.

— Но…

— Пожалуйста, Джои.

Тот поплелся в свою спальню. И за эти секунды внутри Лейни крепло чувство, не имеющее ничего общего ни с приглашением к ужину, ни с сиделкой, ожидающей в машине, ни с уходящим Джои. Это чувство касалось только их двоих, и его стремительное нарастание путало ее.

— Лейни, — сказал Рэнд тихо. — Ты права, я могу быть деспотом, даже когда знаю, что не должен.

— Я уже разгадала твою уловку: каяться в своих недостатках. Может быть с другими это и срабатывает, но… — она сделала шаг в сторону, пытаясь уйти от него, но Рэнд поймал ее за руку и притянул к себе.

— Никакой уловки здесь нет, Лейни. В моих отношениях к тебе — только честность. Ты просто меня напугала.

— Не понимаю. — Она увернулась от него, пока не поздно.

— Да, напугала. — Его тихий голос действовал так, как прикосновение руки одетой в перчатку. — Я все это устроил потому, что боялся твоего отказа. Я думал, что если заранее предусмотрю все твои возражения, тебе ничего не останется, как принять мое приглашение.

Она посмотрела в его золотисто-карие глаза. Нетерпеливо отбросив прядь волос со лба, он продолжал:

— Я уже говорил тебе, Лейни, и продолжаю настаивать. Я никогда не причиню тебе вреда. Поверь мне. — Он улыбнулся. — Тебе даже не придется переодеваться. Я знаю небольшое джазовое бистро, где джинсы и босоножки — парадная форма.

Она неуверенно посмотрела на свои джинсы. Она никогда не придавала особого значения своей одежде: джинсы и джемпера составляли большую часть ее гардероба. Что касается старых и выцветших от многократных стирок джинсов, надетых на ней сейчас, то она даже не помнит, в каком году их покупала.

— Ты уверен?

— Абсолютно. К тому же, у них — самый лучший кетчуп в городе. Как тебе это нравится?

— Хорошо, — неуверенно согласилась она.

К сожалению, Рэнд похоже не понимал значения слова «нет», и самое страшное, что ей все труднее и труднее говорить ему «нет». Понимая, что сейчас примет решение, которое ей не следовало бы, Лейни стала искать себе оправдания. В конце концов она себе напомнила, что давно не устраивала себе вечер отдыха, где могла бы расслабиться, отдохнуть от повседневных забот и немного повеселиться. И потом, что может быть плохого в одном единственном ужине?

— Хорошо, Рэнд, я согласна!

Бистро оказалось именно таким, как он говорил, а кетчуп и музыка были превосходны.

Выпив второй стакан вина, Лейни расслабилась и даже повеселела. Временами она перехватывала заинтересованные взгляды окружающих. Рэнда, несомненно, узнавали, но не решались беспокоить.

— Ты знаешь, я стараюсь забыть, что ты — знаменитый доктор.

— Прекрасно. Это именно то, что я хочу.

— Разве тебе не нравится быть знаменитым?

— Нет, если это мешает моей работе. Или по вечерам, когда я нахожусь с человеком, на которого хочу произвести впечатление.

Мысль о том, что Рэнду надо что-то делать, чтобы произвести на кого-либо впечатление, показалась ей абсурдной.

— Ты, наверное, очень гордишься своей работой?

— Да! — Он отпил глоток вина, осторожно опустил стакан на стол, и, помолчав немного, чтобы собраться с духом, осторожно начал:

— Лейни, ты когда-нибудь слышала, чтобы мое имя упоминалось в связи со страной Монтараз?

— Да, — медленно проговорила она. — В прошлом году. Твое имя часто упоминалосьв заголовках местных газет, да, наверное, не только в них. Я помню, что ты был похищен, когда пытался передать лекарства нуждающимся селениям. Когда твой друг привез тебя назад в Хьюстон, пресса подняла большой шум вокруг твоего имени. Тебя называли героем.

— Пресса часто романтизирует худшие времена в моей жизни, — усмехнулся он.

— Не понимаю, ты ведь отправился туда, чтобы помочь тем людям, не так ли?

— Да! И я бывал там регулярно, но за последние несколько лет пресса забыла упомянуть, почему я чувствовал себя в Монтараз как дома, почему я так хорошо знал тех людей и их обычаи. — Он судорожно выдохнул и, глядя на нее в упор, выпалил: — Я был наемником, Лейни.

Он подождал несколько секунд, но она молчала.

— После окончания колледжа, — продолжил он, — я и Алекс решили, что нам необходимо совершить что-то значительное, чтобы перевернуть мир и сделать его лучше. Мы были идеалистами и думали, что сможем спасти эту страну в Центральной Америке, которая борется за свое существование. Впрочем, там мы быстро выросли и протрезвели.

Лейни продолжала молчать, и Рэнд не мог, как ни старался, понять, что происходит за этими изумрудными глазами.