Чтение онлайн

Чтобы подольше сохранить секрет нового оружия, инструкцией запрещалось делать пристрелку. Но стрельба без пристрелки — это нередко напрасная трата драгоценного боезапаса.

Полковник Богомолов и тут брал на себя ответственность за нарушение инструкции.

Возникли сложности и технического порядка. После первого выстрела плита миномета уходила в землю, особенно если грунт оказывался рыхлым. Воины 15-й бригады разработали нехитрые приспособления: прочные щиты из досок и хвороста, на которые в бою ставились плиты минометов. Словом, новое оружие потребовало творческого подхода к его боевому применению, и минометчики полковника И. К. Богомолова проявили себя с самой лучшей стороны.

Впрочем, и в использование уже испытанного в боях оружия вносилось немало нового. Ранее мне казалось, что тяжелые «катюши» не способны к быстрому маневру, к действию с ходу. Для стрельбы снарядами М-30 применялись станки рамного типа, каждый для четырех снарядов. Для подвоза этих рам и боеприпасов, установку их и заряжание требовалось несколько часов. Да и дальность стрельбы реактивных установок БМ-30 была малой — около трех километров, не говоря уже о большом рассеивании снарядов.

Однако в 1944 году на вооружение были приняты новые снаряды улучшенной кучности (УК) и боевые машины для пуска этих снарядов М-31. Дальность стрельбы достигла 4325 метров, а рассеивание уменьшилось в 6 раз. Боевая машина получила название БМ-31-12, так как каждая могла выпустить одновременно 12 снарядов. Это оружие было уже несравненно лучше прежнего. И все-таки старые впечатления не выветривались из памяти, я не без тревоги ожидал первых результатов боевых действий 29-й гвардейской минометной бригады, состоявшей из четырех дивизионов БМ-31-12.

Но гвардейцы развеяли сомнения, доказали, что тяжелые «катюши» способны быстро маневрировать на поле боя. Батареи БМ-31-12 наносили по врагу смертоносные залпы, не отрываясь от передовых стрелковых частей. Так было, например, когда в районе железнодорожного разъезда Игар фашисты внезапным и сильным огнем задержали продвижение наших стрелковых подразделений. Находившиеся в боевых порядках пехоты батареи 1-го дивизиона тут же дали залп по огневым средствам противника и заставили их замолчать.

19 марта у поселка Фехерварчурго гитлеровцы сосредоточили пехоту и танки для контратаки. Получив сообщение об этом, заместитель командира 29-й бригады подполковник Л. Н. Евсеев сумел в минимально короткое время, в трудных условиях бездорожья подтянуть сюда несколько батарей. Внезапный огонь тяжелых «катюш» обрушился на врага. Меткие залпы гвардейских минометов не только сорвали контратаку противника, но и облегчили нашей пехоте взятие поселка.

Инициативно и тактически грамотно действовал зам-комбрига и в бою за городок Шаркерестеш. Обстановка тут сначала складывалась не в нашу пользу. Перебросив сюда несколько десятков танков и штурмовых орудий, гитлеровцы создали превосходство в силах и потеснили наши стрелковые подразделения. Подполковник Л. Н. Евсеев быстро подготовил дивизионный залп. 144 тяжелых реактивных снаряда обрушилось на врага. Не давая фашистам опомниться, Евсеев умело перекрыл огнем подступы к городку, и вскоре наши подразделения овладели Шаркерестешем.

В боевых успехах 29-й гвардейской минометной бригады немалая заслуга ее разведчиков. Начальник разведки капитан А. В. Несин постоянно находился в подразделениях первого эшелона. Он искусно вел разведку, своевременно докладывал обстановку в штаб бригады, активно, умело действовал в сложнейших ситуациях. В первый же день наступления Несин обнаружил в районе высоты 225 минное заграждение и нашел в нем проходы, хотя не имел специальных средств. Вместе с разведчиками он преодолел минное поле, а затем провел по нему дивизионы «катюш». А в бою за Шаркерестеш храбрый офицер вместе с двумя разведчиками захватил немецкую пушку и открыл из нее огонь по отходящим фашистским автоматчикам.

Отважно действовали в этих боях бойцы и командиры всех специальностей. Когда противник минометным огнем нарушил телефонную связь между батареями 1-го дивизиона, комсомолец А. Ф. Пестов бросился исправлять линию. Пробираясь от воронки к воронке, он устранил восемь повреждений. Фашисты продолжали вести огонь. Осколками вражеской мины связист был ранен в спину и руку. Но, собрав все силы, комсомолец пополз по линии, соединяя порывы. Так он обеспечил бесперебойную боевую работу гвардейских минометов. Узнав о подвиге отважного телефониста, я наградил А. Ф. Пестова орденом Славы III степени.

18 марта после полудня я получил приказание срочно прибыть на командный пункт 9-й гвардейской армии: туда приехал командующий артиллерией фронта генерал-полковник М. И. Неделин. С большим трудом под вечер добрались мы до командного пункта армии.

Выслушав мой рапорт, генерал-полковник М. И. Неделин сказал:

— Я уже знаю, что 19-я дивизия действует успешно. Но командующий фронтом не удовлетворен темпами наступления. Мы понимаем, местность трудная: горы, леса, опорные пункты на каждом километре. Иным командирам недостает решительности. Надо лучше организовать взаимодействие между пехотой и артиллерией, совершенствовать управление частями на поле боя. Подумайте об этом, примите немедленно меры.

— Плохо, что части нашей дивизии оказались в трех армиях, это очень затрудняет управление, — ответил я.

Меня поддержал командующий артиллерией 9-й гвардейской армии генерал-майор артиллерии В. И. Брежнев.

— Я просил, — сказал он, обращаясь к М. И. Неделину, — чтобы все хозяйство Великолепова полностью передали нашей армии.

М. И. Неделин ответил, что в интересах фронта 173-я гаубичная бригада передана 26-й армии, 32-я бригада большой мощности останется в 4-й гвардейской армии. А для 9-й гвардейской армии и пяти бригад достаточно, ведь 170-я перешла в ее полосу. Главное — лучше использовать наличные силы на поле боя. К тому же скоро в прорыв вводится 6-я гвардейская танковая армия. Генерал-полковник Неделин поинтересовался, как обеспечены наши части.

Фронтовой опыт давно научил иметь при себе последние сведения о наличии вооружения, боеприпасов, горючего. Доклад удовлетворил командующего артиллерией фронта.

— И впредь не забывайте своевременно подвозить боеприпасы и горючее, — наставлял он. — Темпы наступления должны нарастать, а впереди еще немало сильноукрепленных рубежей.

— Особенно на австро-венгерской границе, — добавил Владимир Иосифович Брежнев. — По имеющимся сведениям, фашисты там понастроили немало!

Получая указания, я с беспокойством посматривал на часы. Митрофан Иванович Неделин заметил это.

— Ну что же, вам надо отправляться. Впрочем, здесь недалеко. — Командующий артиллерией взглянул на карту. — Быстро доберетесь.

Я пояснил, что дороги сильно разбиты, ехать придется долго, и попросил разрешения поговорить со штабом дивизии: в боевой обстановке долгое отсутствие комдива неизменно вызывает беспокойство на командном пункте.

Выехали мы уже в полной темноте. Я торопил водителя. На какой-то развилке полевых дорог наш «виллис» пошел новым, неизвестным мне путем. И вдруг впереди — огромная лужа. А объезда нет. Иван Белоусов лихо дал газ. Но проскочить не удалось, мы застряли. Пришлось отправлять за помощью. Часа через полтора прибыл бронетранспортер и вытащил наш «виллис». Только к полудню мы добрались до своего командного пункта.

С вводом в прорыв 6-й гвардейской танковой армии генерал-полковника А. Г. Кравченко темпы наступления наших войск стали нарастать. Но в горно-лесистой местности, где дорог почти не было, артиллерия подчас отставала от стрелковых и танковых частей. Выполняя приказ М. И. Неделина, я передал комбригам письменное распоряжение о необходимости в любых условиях неотступно следовать за пехотой, передвигать дивизионы и батареи перекатом, не дожидаясь особых указаний. Потребовал также непрерывно вести разведку, держать более тесный контакт с общевойсковыми командирами.