Чтение онлайн

Как возразить, если это правда! Ведь боевой эффект того или иного оружия определяется не только материальными величинами нанесенного врагу ущерба, но и степенью психологического воздействия и на противника, и на свои войска.

Однако вернусь к рассказу о событиях последних дней марта 1945 года.

Задержать продвижение советских войск на заранее подготовленном рубеже по реке Раба противник не сумел. Дивизии 37-го гвардейского стрелкового корпуса, с ходу форсировав реку, продолжали с боями двигаться на запад. Утром 29 марта 98-я и 104-я гвардейские стрелковые дивизии вплотную подошли к Сомбателю — крупному узлу дорог, важному промышленному центру, городу, прикрывавшему подступы к австро-венгерской границе.

С корпусного наблюдательного пункта, разместившегося на западной окраине поселка Занат, мы увидели окраины Сомбателя, вдоль которых фашисты вырыли сплошные линии траншей с ходами сообщения между ними и приспособили все каменные здания, в том числе заводские и станционные постройки, к обороне.

Артиллеристы громили неприятельские инженерные сооружения, помогали стрелкам отражать контратаки. Но враг проявлял упорство. Чтобы быстрее овладеть городом, командир корпуса генерал-лейтенант П. В. Миронов приказал совершить обходные маневры. 300-й полк 99-й гвардейской стрелковой дивизии ударил с юга, а 98-я гвардейская стрелковая дивизия — с севера. Сопротивление врага было сломлено, наши части к вечеру овладели Сомбателем. Без всякой передышки продолжалось преследование отходящего противника. Советские войска продвигались на Кесег — небольшой старинный городок на границе с Австрией. Освобождение Венгрии от фашистского ига подходило к концу. Салашисты, эти гитлеровские прихвостни, уже не могли репрессиями и запугиваниями держать свои части в былом повиновении.

Чтобы быстрее попасть в Кесег, я избрал наименее забитую войсками дорогу — через Шепте, Немешчо.

Вот и Кесег. К северу от него по возвышенности вдоль опушки леса проходила австрийская граница. Здесь у фашистов подготовлена очередная оборонительная линия. Наши стрелковые части уже вышли к границе, но артиллерия еще подтягивается. Ознакомившись с решением командира корпуса о характере боевых действий, я поставил задачи прибывшим на наш новый НП командирам 29-й гвардейской и 15-й минометной бригад генерал-майору артиллерии А. Ф. Тверецкому и полковнику И. К. Богомолову. После этого направился в отведенный для штаба дивизии дом на окраине Кесега. Во дворе дома повстречался пожилой хозяин — высокий, худой венгр. Он приветствовал меня по-русски, даже назвал правильно воинское звание. Я остановился и, протянув венгру руку, спросил:

— Откуда знаете русский язык?

— Я — старый солдат, — ответил хозяин. И тут же стал вспоминать, где он был в России, когда в годы первой мировой войны очутился у нас в плену. О встречах с русскими людьми венгр говорил с большой симпатией. — У нас в Кесеге еще есть такие, что немного знают по-русски…

Я рассказал о разговоре со старым венгром начальнику политотдела дивизии полковнику И. А. Диденко. Мы с Иваном Арефьевичем условились, что посоветуем политотделам бригад активизировать разъяснение интернациональной миссии советских войск, несущих венгерскому народу избавление от ига фашизма. И очень скоро в батареях были проведены беседы по истории Венгрии, о ее культуре, о подвиге венгерского пролетариата, создавшего под руководством коммунистов в 1919 году советскую республику на своей земле, о венграх-интернационалистах, храбро сражавшихся за Советскую власть в России.

За две недели наступления части 37-го гвардейского стрелкового корпуса, поддержанные основными силами 19-й артиллерийской дивизии, прошли с боями 160 километров и заняли 246 населенных пунктов (в том числе 7 городов).

Днем 30 марта 1945 года после получасовой артподготовки советские войска прорвали неприятельские укрепленные позиции и вступили на территорию Австрии.

Австрия была первой страной, захваченной гитлеровцами и превращенной ими в часть фашистской империи. Кроме многочисленных промышленных предприятий самой страны здесь находился ряд военных заводов, эвакуированных из Германии. В Австрийских Альпах были построены подземные заводы, тайные склады оружия, продовольствия, казармы, узлы связи. Терпя поражение за поражением на советско-германском фронте, фашистская правящая клика надеялась организовать длительное сопротивление в горно-лесистых районах Австрии и Южной Германии.

Мы шли по австрийской земле, когда весна уже вступила в свои права. Кругом цветущие сады. Погода теплая, солнечная. Но суровая фронтовая действительность проглядывала отовсюду. В стенах многих домов пробиты бойницы. На дорогах, полянах — обгорелые танки, разбитые пушки и пулеметы, кучи снарядов и стреляных гильз.

Началась третья неделя нашего наступления. Части уже приобрели определенный опыт ведения боевых действий в горно-лесистой местности. Но еще предстояли бои в Альпах, густо заросших лесом, изобилующих крутыми подъемами и спусками. За годы войны мне не доводилось воевать в горах, где боевые действия артиллерии имеют много особенностей. Маневр силами по фронту здесь сильно затруднен, а потому их перегруппировка крайне нежелательна, она весьма сложна и требует значительного времени. Значит, нужно заблаговременно и очень тщательно распределять артиллерию между стрелковыми и танковыми частями, хорошо учитывая возможности вражеского противодействия.

Сложно вести в горах и артиллерийскую разведку. Ограниченная видимость, однообразный пейзаж затрудняют ориентирование и определение дистанций. При развертывании подразделений приходится выбирать три-четыре НП, иначе многое не будет просматриваться. Обилие «мертвых» пространств усложняет выбор огневых позиций. Да и само движение в горах, особенно на крутых подъемах и спусках, требует от командиров и бойцов больших усилий, незаурядной находчивости и смекалки.

Батареи и дивизионы запасались тросами, канатами, блоками, лебедками. Мне довелось видеть, как одна из батарей 1151-го артполка занимала огневую позицию на высоком гребне. Артиллеристы втянули туда пушки с помощью канатов. Деревья использовались как блоки. А в 49-й гаубичной бригаде на моих глазах артиллеристы дивизиона капитана П. С. Крайнего вытянули на гору восемь тяжелых орудий с помощью тракторов и стальных тросов, закрепленных на вершине за вековые ели.

В горах возникали сложности и со связью. На перевалах пришлось ставить промежуточные станции, иначе радиоволны не проходили.

Во время преследования противника управление артиллерией нередко децентрализовывалось. Но когда нужно было обработать сильно укрепленный неприятельский рубеж, нити руководства огнем вновь сходились в одни руки. Быстрая смена способов управления огнем требовала оперативности, высокого мастерства командиров.

По-суворовски преодолев горные перевалы, наши наступающие войска спустились в Венскую низменность, где встретили сильное сопротивление в районе Винер-Нейштадта. Этот город — важный узел железных и шоссейных дорог, крупный центр авиационной промышленности: здесь было четыре авиазавода. Район Винер-Нейштадта гитлеровское командование подготовило к обороне заблаговременно. Здесь по рекам Лайта и Шварце проходил один из основных неприятельских рубежей, прикрывавших подступы к австрийской столице. Местность была выгодной для обороняющихся. Реки, каналы, затопленные весенним паводком низины были серьезным препятствием для наступающих войск. В самом городе фашисты приспособили для обороны каменные корпуса заводов, железнодорожные постройки. Поставленные на перекрестки дорог орудия врага встретили наши танки огнем прямой наводкой, а с закрытых позиций артиллерия противника повела сильный заградительный огонь. С ходу ворваться в город не удалось. Надо было подтягивать артиллерию, готовиться к штурму.

Незадолго до этого меня вызвали на командный пункт 9-й гвардейской армии. Там я узнал, что Маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин решил перегруппировать войска фронта на венском направлении. В связи с этим на рубеже Винер-Нейштадта бригады нашей 19-й артдивизии переключаются на поддержку действий 39-го гвардейского стрелкового корпуса. Его командир генерал-лейтенант М. Ф. Тихонов познакомил с боевыми задачами подчиненных ему стрелковых дивизий — 100, 107 и 114-й. Предстояло возобновить штурм Винер-Нейштадта, и я немедленно связался с командирами наших бригад, ввел их в обстановку.

Первыми подошли и развернулись для боя 15-я и 38-я минометные и 170-я легкая артбригады. Затем вступила в дело и 29-я бригада гвардейских минометов. Как всегда, прежде чем открыть огонь, наши комбриги наладили контакты с общевойсковыми командирами и согласовали все вопросы взаимодействия между артиллерией, пехотой и танками.

Подошедшие вскоре два дивизиона 49-й артбригады поставили свои пушки-гаубицы на прямую наводку и начали уничтожать огневые средства противника на западном берегу Лайты, обеспечивая форсирование реки нашей пехотой. Одновременно часть войск 39-го гвардейского стрелкового корпуса совместно с танкистами совершила обходный маневр, преодолела реку, перерезала дороги на Вену с севера.

Наблюдательный пункт нашей дивизии после форсирования Лайты разместился на скате высоты 261. Отсюда хорошо просматривалась восточная окраина Винер-Нейштадта, высокие здания центра и северной части города. Связь с бригадами была надежная, и я все время получал донесения да и сам наблюдал в стереотрубу за ходом боя. Как всегда, хорошо взаимодействовали с пехотой батареи 170-й легкой артбригады. Сначала артиллеристы подавляли огневые точки на окраине города, а затем, перекатывая орудия на руках, бок о бок со стрелками врывались на улицы и прямой наводкой уничтожали засевших в зданиях гитлеровцев.