Чтение онлайн

– Наверное, тебе следует уйти, Каро, – с трудом выдавил он из себя.

За его спиной была дверь. Каролина видела ее. Выход. Путь к безопасности. К одиночеству. К ночным кошмарам. К тому, что она не хотела вспоминать. Ее охватил панический страх и отчаяние. Она заглянула ему в глаза и произнесла слова, которые так долго сдерживала в себе.

– Мне очень страшно.

Сказанное прозвучало как мольба.

– Я знаю. – Адам провел пальцами по ее щеке. Опустив руку, он закрыл глаза. – Ради Бога, Каро, уходи.

Он больше не касался ее, и она почувствовала себя нестерпимо одиноко. Каролина сделала шаг и приблизилась к нему вплотную.

– Обними меня, Адам. Заставь меня забыть обо всем.

Он вздохнул так тяжело, словно воздух с трудом проникал в легкие. Затем его руки обняли ее, и женщина тотчас перестала чувствовать свое одиночество.

Его губы касались ее волос нежно и в то же время пылко, то ли успокаивая ее, то ли пробуждая в ней желание. Каролина подняла голову и ощутила на своих губах прикосновение его жестких губ. Он погрузил свои руки в ее волосы и вложил в свой поцелуй всю глубину своей страсти. Женщина затрепетала. Тепло его губ зажгло в ее груди огонь, распространившийся по всему ее телу.

Все это было похоже на то состояние, которое она испытала в реке. Если бы она отпустила тогда Адама, то утонула бы. Так и сейчас она отчаянно цеплялась за его воротник, волосы, плечи. Мужские губы ласкали ее шею, плечи, выступавшую в вырезе платья грудь.

Ветер за окном становился все более порывистым, однако он не был таким шумным, как биение ее сердца.

Спотыкаясь, они добрались до кровати и упали на разобранную постель. Лицо Адама скрылось в ее волосах. Каролина чувствовала, что он весь пылал от желания. Она лихорадочно стянула с него рубашку, и ее ладони нащупали повязку, наложенную на рану. Но кроме этой недавней раны на его теле были еще и другие, старые шрамы. Пять лет назад их не было. Однако Каролине не хотелось углубляться в прошлое. Для нее имел значение лишь настоящий момент и еще то, что они оба остались живы.

Адам возился с пуговицами ее платья, расположенными на спине, но его пальцам мешали ее волосы, опутавшие их обоих. Наконец, расстегнутый лиф платья соскользнул с ее плеч, и мужчина прильнул к ее груди. Мучительная сладость охватила женщину. Она вскрикнула от нетерпения. Они находились рядом, но все же не достаточно близко. Каролина все еще чувствовала пустоту внутри себя.

Когда он поднял ее нижнюю юбку и коснулся ее бедер, она снова вскрикнула. Ей стало тяжело дышать. Каролина потянулась к мужчине, и он задрожал от ее прикосновения. Горячая волна накрыла их обоих. Он стянул с себя брюки, и маленькая тесная каморка, закружившись, полетела куда-то.

Адам приподнялся на локтях и взглянул на женщину сверху вниз. Было видно, как в темноте блестели ее глаза. На какой-то миг Каролину испугал накал его страсти, а затем она забыла обо всем, и тесно прижавшись к нему, вслушивалась в его порывистое дыхание, сливающееся с ее собственным. Этот мужчина был ее якорем в бурю. Скорость, с которой неслись бушующие волны, была пугающей, но Каролина с радостью подчинилась ей.

Затем женщине вдруг показалось, что она рассыпалась на части, и ее выбросило на берег.

– Каро…

В его шепоте послышалась резкая нотка, родственная отчаянию. Ни о чем не думая, Каролина притянула его голову к своей груди и принялась гладить его волосы.

Когда Адам проснулся, было еще темно, комнату освещал лишь крошечный огарок свечи. Ветер затих. В помещении пахло сыростью. Каролина лежала на боку, подложив руку под голову, и прядь ее волос упала ей на щеку. Он вслушивался в ее размеренное дыхание.

Затем закрыл глаза. Боже милостивый! Что же он наделал? Что же они оба сделали? И теперь, когда его страсть была удовлетворена, как никогда в жизни, почему у него на душе стало так скверно?

Каролина желала его так же сильно, как и он ее. Но сам он не имел никаких иллюзий относительно ее чувств к нему. Ей хотелось успокоения и спасения от обступивших ее ужасов. Возможно, в холодном свете утра, когда все страхи развеются, она будет презирать себя. Или решит, что он воспользовался ее слабостью. Или оказались слабыми оба. Напряжение, существовавшее между ними было невыносимо. Но одна ночь с Каролиной не могла утолить его непомерную жажду, всю душу ему иссушившую.

Так говорил Дьюарду рассудок. Но его сердце говорило, что он обыкновенный дурак. Сегодня, как и всегда, он удовольствовался малым. То, что он получил – всего лишь крохи, подобранные со стола.

Адам поднялся на локте и посмотрел на спящую рядом с ним женщину. Глаза закрыты, на губах замерла слабая улыбка. На какой-то миг она стала спокойной и счастливой.

Он любовался ею, борясь с желанием прикоснуться к ней. Ему придется скоро разбудить ее, чтобы она вернулась к Эмили. Придется, но только не сейчас. Хотелось еще немного полюбоваться строгим красивым профилем, светлыми шелковистыми волосами, рассыпавшимися по подушке, хотелось вспоминать их недавнюю близость и не думать о горечи, которая всегда следует за моментами интимности.

Ресницы Каролины дрогнули. Открыв глаза, она уставилась на Адама, сначала удивленно, затем с будничным пониманием. Ее ясные глаза потемнели. Мужчина почувствовал острую боль, словно нож пронзил его сердце. Краткий миг счастья улетучился.

Каролина села. Ее платье с расстегнутым лифом соскользнуло с плеч, укрывшихся под спутанными волосами. Адам выжидающе смотрел на нее, предоставляя ей право сделать первый шаг. Она могла, не сказав ни слова, встать и покинуть комнату, если бы того пожелала.

– Дождь перестал, – сказала женщина.

Что ж, по крайней мере, это не было излиянием горечи или гнева.

– Да, – согласился Дьюард. Ему хотелось вести разговор в миролюбивом ключе, но он плохо представлял себе, как это должно выглядеть. – Каро… Сейчас странные времена.

– Я знаю, – ответила она. – Адам…

– Никто из нас не ведет себя так, как хотелось бы, – поспешил добавить он.

– Адам, – снова повторила она.

Он вопросительно посмотрел на нее. Каролина попыталась улыбнуться.

– Я не жалею о том, что произошло, – сказала она.

Ее глаза казались и огромными, и темными на бледном осунувшемся лице, но Адам с облегчением заметил, что в них не было ни гневного, ни виноватого выражения.

– Я тоже, – проговорил он.

– Я уже не ребенок, – произнесла она. – Я могу отвечать за свои поступки.

Дьюард улыбнулся.

– Есть вещи, которые детям понятны лучше, чем взрослым. – Он замолчал. Ему хотелось протянуть руку и коснуться ее щеки, волос, но он не знал, имеет ли на это право. – Я думал…