Чтение онлайн

– Мне очень жаль, керида, [1] – ласково произнесла женщина.

Однако Эмили окончательно поняла, что спорить с матерью было бесполезно и, подойдя к валунам, лежащим на берегу, надела носки и туфли.

В деревню дети шли молча. Но приближаясь к хижине Соро, Хуана и Беатрис начали обмениваться беспокойными взглядами.

Эмили потянула мать за рукав.

– Мама, это я позвала девочек к реке, – прошептала она. – Скажи об этом тете Аделе.

Беатрис, шагавшая вслед за сестрой, услышала шепот Эмили и обернулась.

– Неправда, – возразила она. – Это я предложила.

– Не ссорьтесь, – сказала Хуана, напоминая девочкам, кто среди них старший. – Если понадобится, я сама все объясню маме.

Прямо с порога вошедших в хижину встретил аппетитный аромат приготовляемой пищи. Адела стояла над кастрюлей, установленной на огне, разведенном прямо на земляном полу посреди хижины, и помешивала обеденную похлебку. В сторонке стоял ящик, служивший колыбелькой, где спал грудной ребенок, а в дальнем углу двухлетний Рамон играл с камешками и лоскутками.

Адела взглянула на пришедших, и лицо ее прояснилось. Не переставая помешивать похлебку, она объявила, что рада всех видеть, но обед еще не готов, и дети могут поиграть пока во дворе.

Девочки обрадовались, особенно Хуана. Все трое, а следом за ними и Рамон, побежали туда, где прежде был огород их матери, который после последнего отступления обчистили и вытоптали английские солдаты.

– Конечно с Эмили останетесь с нами обедать, – сказала Адела и, когда за детьми захлопнулась дверь, добавила: – Спасибо, что привела их назад. Они были на речке?

Каролина кивнула.

– Эмили обожает воду. В лиссабонском парке был пруд, и мы часто ходили к нему гулять. – Она села на стул, стоявший возле расшатанного стола, являвшегося главной частью мебели в помещении. Страх за дочь, уходившую за пределы деревни, и сожаление из-за того, что девочка лишилась даже такого незатейливого развлечения, вернули Каролине чувство вины, преследовавшее ее в последнее время. – Мне следовало оставить Эмили в Лиссабоне, – призналась она.

– Вряд ли для малышки было бы лучше, если бы за ней присматривали чужие люди, – возразила Адела. – Как бы там ни были плохи дела, а детям лучше оставаться с родителями.

Именно так Каролина и сказала себе, когда получила известие о ранениях Джереда. После чего начала искать проводника, который бы согласился отправиться с ней к ее мужу.

– Может, я поступила эгоистично, – задумчиво произнесла она, – но я не хотела даже на время разлучаться с дочкой.

– Если бы ты оставила Эмили в Лиссабоне, то у нее не было бы возможности попрощаться со своим отцом.

Невинное упоминание девочки вызвало у ее матери множество неприятных воспоминаний.

– Да, – согласилась она, сохраняя внешнее спокойствие. – Да, именно так.

Адела отошла от кастрюли и села за стол напротив подруги.

– Ты очень смелая, Каролина. Кроме Джереда в деревне оставили много раненых англичан, но ты была единственной женщиной, приехавшей за своим мужем.

– Я не могла поступить иначе. Ведь именно из-за меня Джеред оказался здесь.

Подняв глаза, Каролина увидела удивленное лицо Аделы и поняла, что сказала лишнее. Даже такой замечательной подруге, какой была эта милая испанка, она не могла сказать, что Джеред ушел в армию, так как его карьеру разрушил мужчина, желавший отомстить его жене.

– Из-за меня Джереду пришлось покинуть Англию, – ушла она от прямого ответа на прямой вопрос Аделы. – Он никогда не подходил для армейской службы. – Каролина посмотрела на свою руку с обручальным кольцом. – Я поехала за ним не потому, что страстно любила его, а потому, что любила его недостаточно сильно.

Каролина впервые заговорила о своих чувствах к мужу, но заговорила какими-то загадками. Поэтому Адела ничего не поняла из ее слов и лишь едва заметно кивнула. Она сама не видела своего мужа с самого начала войны, когда тот присоединился к одному из отрядов герильерос, [2] воюющему против французов. Возможно, Адела и изменяла супругу за это время, однако в любви своей к нему не сомневалась.

Подойдя к полке с посудой, Каролина начала собирать тарелки для обеда. Накрывая на стол, она спросила себя, очень ли она постарела за последние три месяца. Она старалась теперь как можно реже смотреться в зеркало, разве что для того, чтобы убедиться в чистоте своего лица. Ей не хотелось видеть свое новое исхудавшее лицо с шелушащейся кожей, а фигура ее настолько отощала, что все платья на ней просто болтались.

– Когда придет весна, армия снова начнет военные действия, – сказала Адела, вернувшись к огню.

– Которая из них? – спросила Каролина, усмехнувшись.

– Обе. И тогда какой-нибудь английский офицер отправит тебя в безопасное место.

Каролина кивнула, хотя понимала, что вряд ли даже самый отчаянный офицер согласится покинуть свой полк ради того, чтобы вернуть женщину с ребенком в Лиссабон. Скорее всего, ей с Эмили придется путешествовать вместе с армией. Многие женщины так и поступали, правда, они были женами, а не вдовами.

Но даже если ей удастся добраться до Лиссабона, что тогда? Деньги у нее кончились, а искать родных Джереда – дело безнадежное. Остается только возвратиться в Англию, где она будет вынуждена положиться на милосердие своего брата – не очень-то приятный исход!

Больше всего Каролину беспокоило, что английская армия не подойдет к Аскуэре, минуя ее в нескольких милях. А может случиться так, что войско придет сюда с целью разорения здешних мест, и солдаты будут забирать отсюда все, что сумеют увезти с собой. Вместе со скотом и провизией они могут забрать и женщин.

Каролина уже не была той беспечной девочкой, которая пять лет назад бездумно заигрывала с Адамом, намереваясь спасти Джереда. Она отправилась в Лиссабон на север Испании в самый разгар зимы, когда многие уверяли ее, что так поступать – чистое безумие. Приехав к раненому мужу, она ухаживала за ним, присутствовала при его смерти и похоронила его. Непостижимым образом Каролина сумела позаботиться о том, чтобы ни она сама, ни Эмили не голодали.

Плач ребенка прервал ее размышления. Пока Адела кормила младенца, Каролина разлила похлебку по тарелкам и позвала с улицы детей. Примчавшись, они тотчас набросились на еду, не замечая, что в похлебке нет мяса и совсем мало овощей. Хозяйка умела приготовить аппетитную еду практически из ничего, приправляя ее травами и специями.

Казалось, Эмили совсем уже забыла свое огорчения из-за того, что ей запретили играть в речке. Когда после обеда они отправились в собственную хижину, девочка радостно прыгала по выложенной камнем дороге на единственной улице Аскуэры. Иногда она останавливалась, чтобы поприветствовать встречных подружек или погладить козлов, бредущих вдоль дороги, которые невесть каким чудом пережили зиму. Каролина, идя вслед за девочкой, улыбалась и кивала знакомым. Когда она только приехала в деревню, местные жители относились к ней с подозрением и некоторой враждебностью, пока не поняли, что приезжая находится в таком же бедственном положении, что и они.