Чтение онлайн

В другой раз к нему приехал директор пилорамы из райцентра. Стояла дикая жара, в лесах бушевали пожары. А на пилораме все было завалено сухой стружкой. Не затуши незадачливый рабочий сигарету, как завод мог вспыхнуть, словно стог сена. Директор примчался на поклон к батюшке. И снова сработало: уже спустя несколько часов после молебна пошел ливень и пропитал стружку влагой».

«Научи меня, Боже, любить!»

Каждый из нас стремиться к любви. Когда ее нет, все становится тусклым и серым. Потому что только в любви мы чувствуем Бога, потому что Бог и есть любовь. Рядом с отцом Василием душа каждого ощущала присутствие Господа. Он был не просто очень добрым человеком. Каждому он радовался, как Ангелу небесному. В каждом видел образ Создателя.

«Мое знакомство с батюшкой, – рассказывает в своем письме Любовь Павлова из Санкт-Петербурга, – состоялось 1999 году, когда мы с мужем приехали в Пестово, где несколькими годами раньше приобрели дом. Наш свекор выказал желание покреститься, и мы все вместе отправились в Охону. Постучались в дом, стоящий возле храма. Дверь нам открыла статная ясноглазая женщина. Как я узнала позже, это была дочь священника. Она сообщила нам печальную весть о том, что отец Василий находится в больнице, но у нас есть шанс его увидеть, навестив в больнице, а заодно и отвезти ему вкусный домашний обед. В пестовской больнице нас пропустили в палату, и я увидела перед собой настоящего старца! Пока мой свекор договаривался с батюшкой о крещении, я, потрясенная, так и не смогла произнести ни слова. Отец Василий произвел на меня необыкновенное впечатление: от него исходила любовь. И тогда, и много лет спустя, когда в храм Святой Троицы мы приходили всей семьей, при общении с батюшкой всегда чувствовалась огромная, ничем не сравнимая любовь. Казалось, он любит именно тебя. А он ведь каждого из нас так любил.

Такое же сильное впечатление батюшка произвел и на моего мужа. Он был человеком невоцерковленным, но, увидев отца Василия, решил обвенчаться со мной. После совершенного таинства стал верующим человеком.

Батюшка служил каждый день, несмотря ни на что: ни на состояние здоровья, ни на количество прихожан в храме, ни на состояние самого храма. Сердце батюшки болело за каждого, кого он знал, и за каждого он молился как за родного».

«С батюшкой я встречалась всего четыре раза, – пишет Филиппова Светлана, – и все четыре раза во время службы я ощущала духовную защиту. Наверное, это и называется покровом. Словно и я, и все стоящие рядом, и весь храм под невидимой защитой (без слез это вспоминать нельзя). Батюшка молитвенно поднимает руки, и словно над храмом, и над всеми нами купол. Словно мы все в коконе каком-то. Чувствуешь, что ты защищен, ты покрыт. Вот говорят, Покров Пресвятой Богородицы, а для меня ощущение покрова связано с храмом в Охоне и батюшкой Василием».

Из рассказа Александра: «На исповедь к отцу Василию я пошел от безысходности. Подошел к аналою и молчу. Да и что говорить, когда в душе тьма? Батюшка молчит, я молчу. Сколько так продолжалось, не помню, казалось, вечность. Но вдруг меня накрыла такая волна любви, словно что-то огромное прорвалось наружу. И батюшка заговорил. Он сам рассказал мне о моих грехах. О самых затаенных, о самых постыдных. Мне было очень стыдно, но я ощущал такое сострадание, будто у нас одна боль на двоих. И тогда, и позже, я чувствовал, что батюшка видит не только мои мысли, но и помыслы, отвечает на еще не заданные вопросы».

Из записей Поярченковой В.П., прихожанки храма Святой Троицы с. Охона: «Батюшку, отца Василия, я знала с девятилетнего возраста. Тогда, в 1966 году, умерла моя бабушка, и отпевали ее в церкви села Охона. Помню, как мама и тетушка плакали, а священник их утешал. Тогда отец Василий глубоко проникся их горем нашел нужные, мудрые слова, и с того момента стал для нас духовным отцом. Во все годы гонения на Церковь моя семья постоянно ходила в храм, мы любили церковные службы, а уж как батюшка любил Литургию! Он молился даже тогда, когда в храме не было ни одного человека! Служил Господу и вечерни, и утренние службы».

Рассказывает Любовь Михайловна, прихожанка храма Святой Троицы в селе Охона: «Бабушка моя жила в Вятском сельсовете, деревня находилась в одиннадцати километрах от Охоны, и она в великие церковные праздники пешком, напрямик ходила в церковь Охонскую. В 1981 году она умерла, но перед смертью попросила своих сыновей, чтобы привезли к ней батюшку, очень ей хотелось причаститься. И вот один из ее сыновей приехал в Охону на мотоцикле, а дорога-то до нашей деревни ох какая плохая! До Пестова, а там еще двадцать километров. И батюшка поехал. На мотоцикле-то! Потом называл моего дядюшку «настырным», но очень был доволен, когда привезли его к бабушке. Он ее помнил. Сказал, что у нее очень хорошие сыновья. Дядюшки мои тоже уже умерли. Батюшка и их отпевал.

Мы с мужем были невенчанные, а мне очень хотелось повенчаться. Муж-то мой был неверующий. Еле-еле уговорила. И вот батюшка назначил венчание в среду вечером. Я очень ждала этого дня, и вот в среду после обеда захожу в кабинет функциональной диагностики, а там отец Василий. Его привезли на ЭКГ, стало плохо с сердцем. Ну, думаю, все, венчания не будет.

– Батюшка, вам плохо, тяжело. Может, тогда в другой раз обвенчаете нас с мужем?

– Нет. Венчание будет, как назначено. Просто сегодня у меня была тяжелая исповедь.

К нему даже когда служб не было, приезжали на исповедь. Можно представить себе, что это была за исповедь, после которой батюшка оказался в больнице! Все наши грехи он пропускал через себя, всем сердцем сопереживал за нас. А потом молился о каждом. И венчание не отменил. А мужу моему сказал: «Будешь верующим». Батюшкины слова сбываются, муж стал ходить в церковь и участвовать в церковных таинствах».

«Батюшка Василий был не просто очень добрым человеком, – вспоминает жительница Пестово Залипаева Т.А. – Он отличался необыкновенной христианской любовью. Никого никогда не порицал, не журил. И на исповеди ему можно было без утайки, без опасения, что тебя осудят, рассказать о любом грехе. После исповеди всегда было ощущение необыкновенной духовной легкости, радости. Словно ты на крыльях, словно паришь в воздухе.

А уж как батюшка обо всех заботился! Я работала судьей, и ко мне, как к юристу, он часто обращался за помощью. Просил не за себя. За других у него болела душа. У кого ссоры в семье или проблемы с законом – отец Василий пытался помочь всем. И молитвенником был необыкновенным. Огромный батюшкин портрет долгое время висел у меня в кабинете рядом с атрибутами власти: с российским гербом, флагом. «Кто это?» – в недоумении спрашивали посетители, заходя в кабинет. «Это мой духовный отец» – отвечала я. И все. Больше никаких расспросов. Личностью отец Василий был исключительной, и в его портрете отражалась эта необъятная духовная сила. Каждый раз, когда мне приходилось разбираться со сложными судебными делами, я мысленно обращалась за помощью к батюшке. И теперь, когда он стоит у Престола Всевышнего, я уверена: он слышит нас, чувствует нашу боль, молится за всех – добрый, милосердный, любящий нас батюшка Василий».

Из воспоминаний прихожанки храма Святой Троицы в селе Охона Анны: «Часто я обращалась к отцу Василию за поддержкой и молитвой о себе, о своей семье. Он, бывало, внимательно выслушает и скажет: «Не горюй, Анна, все будет хорошо. Все поправится. Господь тебе поможет, молись сама, и я помолюсь за тебя». И все налаживалось, невзгоды уходили... А как отец Василий работал! Помню, ездили мы на заготовку дров для храма. Да что ездили – ходили. Соберемся кто может, отец Василий благословит на работу, возьмем пилу, поперечку, ножовку, топор – и в лес. Отец Василий впереди, мы все за ним. Заготовим дров на всю зиму. С молитвой да словом добрым и работается легче. В минуты отдыха он рассказывает о храме, о Боге, о святых и их жизни. После этих разговоров и работа лучше делается и как-то по-новому зажигается в сердце любовь. К людям, к Богу. Так понемногу, по слову, по зернышку отец Василий в душу каждого из нас вкладывал веру в добро, в милосердие. От батюшки на протяжении стольких лет мы черпали духовную мудрость».

«Дедушка был очень добрым человеком, – вспоминает внучка отца Василия Ирина Морозова. – В Охону я вместе с братьями приезжала каждое лето. Это было счастливое время! Я не помню, чтобы дедушка хоть раз повысил на нас голос. Никогда. Любил всех внуков, обращался с нами ласково, а мальчишек называл соколиками. Все вместе мы ходили в лес. И летом, и зимой. Дедушка показывал нам следы зверей. А еще бывало, бабушка гостинцев с собой даст, а дедушка уйдет в сторону и развесит все на веточках, разложит по пенькам. Мы, ребятишки, находим и радуемся подаркам от белочки, от зайчика, от мишки. В нашем деревенском доме царила любовь. И как же я плакала, уезжая от бабушки и дедушки!»