Чтение онлайн

— Не стоит лукавить, Гуррабад, — шепнул новому знакомому Каддар. — Это вы растворили чудовище, а не я.

— Уверен, вы бы и сами закончили начатое, даже не приди я, — ответил жеманной улыбкой колдун. — Я просто ускорил процесс.

— Вот только моё «начатое» было совсем другим, и развоплощать таких чудищ я, увы, не умею, — следопыт покачал головой.

— К чему ты клонишь, друг?

— К тому, что вы не такой простой колдун с топей, каким хотите казаться.

— Ну и ты скромник тот ещё. Кто же начертил такую прекрасную Клетку Фульвраха, пока над его головой эта дрянь рвала город в клочья? Не я же. Тебе кажется, что я что-то недоговариваю? Увы, это только твоё мнение.

Каддар промолчал. Клетку он и правда нарисовал, вот только с ошибкой. Ошибкой непростительной, и чудом было бы удержать чудовище в ней хоть немного подольше, а о том, чтобы его уничтожить, речи и не шло. Но ведь, действительно — это было только мнение следопыта. Его, а ещё перстня с овальным кристаллом, который дрожал от тёмной магии так же, как и над телом Кранца Родейна.

Химера брёл в тумане своих мыслей, прочь от разорённого города. Ещё долго слышались крики людей и удары чудовища за их спинами, но Лисы не оборачивались. Сквозь толпы беженцев они пробрались к северным воротам, что выходили к Яблоням, и устремились к берегу Сальмены.

Вариону раньше не доводилось пересекать главную реку страны. Как-то так вышло, что заказов в стороне штолен ему не досталось, а по иному поводу он туда наведываться не спешил. В Аллеверах работали, в основном, каторжники и те, кто составил им компанию добровольно, но тоже не от хорошей жизни. Вольные горняки обычно появлялись из тех, кто успел нарушить закон, но не желал ждать, пока его поймают. Если суда не избежать — бери кирку, пока не получил висельницу. Сомнительных знакомств Химере хватало и по эту сторону Сальмены.

Хлыст с Крысоловом вели его по ледяной тропе от правого берега к левому. Двигались они в тишине. Пусть каждый выглядел так, будто ему было, что сказать, они обменялись лишь короткими указаниями по дальнейшему пути. Такое бывало, когда сказать хотелось слишком уж много.

Но они решили отложить разговор и сохранили молчание до того момента, когда ступили на левобережье. Хор знакомых голосов оживился при виде Лис

— Вернулись! — первым их заметил Вереск. Он занимался привычным делом: стоял в карауле. — А я думаю: вы — не вы.

— Кому ещё-то быть? — Калач звонко шлёпнул Химеру по ладони. — Хороши, поганцы. Молодцы!

— Я же говорила, — поддакнула Сойка. — Их так просто не убьёшь.

Варион по очереди здоровался с товарищами, и после каждого приветствия улыбка на его лице становилась всё шире. Он успел по ним соскучиться. По чуть снисходительным взглядам Вдовы, по румяным щекам Таделии, по беспрестанному сопению Полоза и даже по утомлённым вздохам Хлыста. Скучал он и по рыжеволосому семейству, что расположилось в полном составе на самом берегу. Но больше всего ему не хватало лучшего друга с его рассудительностью, пусть и так похожей на вечную панику.

Химера вдруг понял, что совсем не знал тех, с кем собирался бежать из единственного подобия дома на Большой Земле. Точнее, знаком он с ними был давно: жили-то они в одном Приюте. Но что это были за люди? Во всей суматохе последних дней он и не задумался над тем, чтобы узнать новых товарищей получше. Но себя Варион не винил: зачем привязываться, когда смерть стережёт в каждой подворотне?

Лишь день назад покинувший тюрьму Ладаим оказался куда приветливее своего друга. Он разве что не поцеловался с каждым из Лис, а потом бросился к Ним. Крысолов обнял девушку и как-то неуклюже ткнулся носом в её щеку, а та смущённо отвернулась.

— Меня же день только не было, — буркнул себе под нос Химера. — Шустро вы.

Варион наконец-то смог облачиться в тёплую одежду, которую накануне бросил вместе с оглушённым гвардейцем у Верхнего Рынка. Лисы же делили поклажу и готовились к исходу, когда Химеру подозвал Бертольд.

Бывший хозяин «Морды» прислонился к стволу мёртвого тополя и пожёвывал дурман. От одной мысли о горьковатых, широких листах раненое плечо заныло. Пора было вновь приглушить боль.

— Не угостишь? — Химера указал на коричневый мешочек в ладони Бертольда.

— Всегда пожалуйста, — старик протянул лист дурмана, и Лис сразу же отправил его под язык. — И давно ты жевать начал?

— Я не жую, — отрезал Варион. — Просто получил кинжал в плечо, а дурман от боли помогает.

— Оно у всех так начинается, — Бертольд поправил лист языком и всосал воздух через зубы. — У меня вот кости ломить начало, а у моего соседа Халькара живот разболелся. Так и жуём с ним.

— Так ты чего-то хотел?

— Какой-то ты раздражённый, Варион.

— Извини, но не каждый день попадешь на собственную казнь. Да и в Бастионе как-то тоскливо, тебе ли не знать?

— Знаю-знаю, — Бертольд вздохнул и опустил голову. — Я тебя поблагодарить хотел за то, что пришёл за нами: вчера как-то возможности не представилось. Не знаю, казнили бы нас тоже, но хорошим бы дело не кончилось. Спасибо, Варион.

— Пожалуйста, Бертольд. Хотел бы я встретиться при других обстоятельствах, — Варион обернулся на сумеречные очертания города вдалеке. — Присесть в «Морде», у очага. Взять пару чарок и потрепаться с твоими ребятами. Потом бы набрал тебе воды свежей — и в гостевую комнатку на первом этаже. Как раньше, помнишь?

Химера закусил губу. Тогда, осенью, ссылка в «Морду» казалась ему позором, но теперь он вспоминал её с теплотой. Как холодной зимней ночью поминают последние дни золотой осени.

— Чего сейчас об этом вспоминать? — горько промолвил Бертольд. — Нет больше «Морды», и не будет ничего как раньше.

— Всего Басселя скоро тоже может не быть, — продолжил Химера, глядя на густеющий столб дыма над правым берегом.

— Слушай, так чего там произошло? Мы даже отсюда грохот услышали и дым видели.

— Бертольд, я бы и сам хотел это понять.

— Ну, когда-нибудь поймём. Или историки за нас разберутся, — старик выплюнул сжёванный дурман. — Вообще, я о другом хотел поговорить. Мы с ребятами успели обсудить ваши злоключения и планы. Они рассказали мне, что ты хотел дальше двигаться на юг, через топи.

— Как видно, неважно, чего я там хотел, раз мы сейчас в холмах. Давай, расскажи, почему мой план был дерьмовым.

— Ну зачем ты так? Когда я поговорил с Сойкой о последних днях… Варион, дружище, я тобой горжусь. Я помню, как ты приходил заливать бражкой глаза из-за очередной стервы или когда госпожа на тебя прикрикнула. А теперь ты помог этим людям выбраться из такой засады. Простил тех, кто не сразу повернулся к тебе. Даже Сойку, которая чуть тебя не убила. Ты всё сделал правильно. Правильнее, чем многие бы поступили на твоём месте.