Чтение онлайн

Сам Варион тоже времени не терял. Забот ему хватило на весь день, и выдохнул он, лишь когда посетил последнее из задуманных мест. Ориентироваться в маленьком городе оказалось не так сложно, да и опыт Баланоша помог. Теперь же, когда солнце уже клонилось к скрытому грязными постройками горизонту, Химера восседал у памятника местному вельможе с двумя мешками полезного добра.

Плащи, сапоги, перчатки и несколько штопанных кожанок. Нашлись даже травяные мази, которые так просил Калач и целый отрез плотной ткани для женщин на случай лунных дней. Да и сам он обзавёлся последним приличным мечом из лавки местного оружейника. Ковать оружие на заказ времени не было, но этот клинок показался ему достаточным для путешествия к Милараду. Как доберётся — сменит на что-нибудь поприличнее.

Под вечер Варион сумел даже насладиться Люведенном. Город оставался таким же грязным и неприветливым, но суета спадала с приближением заката. Местные торопились вернуться домой и соскрести известь с усталых тел, а заодно и подкрепиться. До праздного Лиса в тени посеревшего памятника дела никому не было, так что он оставался безмолвным наблюдателем с пересохшим листом дурмана во рту. Тенью, от которой никто ничего не ждал, ничего не требовал.

Вскоре и путники начали объявляться. Первым пришёл Арбо: даром, что до местного собора было не больше сотни саженей.

— Ну, что говорит Далёкая Звезда? — ехидно поинтересовался Химера.

— Если бы она говорила со мной, мы бы сейчас здесь не были, — бросил Арбо в ответ.

Разговор у них не склеился, но появление Бертольда разбавило неловкое молчание. Отец семейства оказался заметно поддат, но ясность рассудка не оставила его. Правда, и настроение старика оставалось таким же паршивым.

— Всё хорошо, — буркнул Бертольд вместо приветствия. — В последний день луны нас ждёт погонщик на разъезде Грачей, как встанет солнце.

Следующим на площадь заявился Вийм. Под вечер холодало, но его фигура источала жар, будто он только что устроил пробежку по всей городской стене. Лицо старшего сына раскраснелось, а по виску катился пот.

— Чем занят был? — спросил Арбо.

— А? — Вийм будто только что всплыл с дна глубокой реки. — Где?

— Он спрашивает, чем ты занимался весь день, — Химера подмигнул здоровяку. — Вид у тебя, как будто успел осчастливить девку-другую.

Вийм бросил короткий взгляд в сторону, где между почтовой башенкой и безликим домов втиснулось заведение, на вывеске которого красовался небрежный, но вполне узнаваемый, рисунок голой женщины. Старший сын Бертольда оказался тем ещё проказником и нашёл, куда спустить врученное богатство.

— Бордель, значит? — Варион теребил нижнюю губу. — Ну и ну.

— Да тихо ты! — взмолился Вийм. — Чего удумал?

— Всё хорошо, сынок, — Бертольд похлопал его по плечу. — Ты взрослый уже, так что меня уж не стесняйся.

Закат уже подходил к своему завершению, когда Крысолов соизволил явиться. С видом бывалого страдальца он волок два необъятных мешка на понурых плечах и что-то бубнил себе под нос. Химеру он встретил острым взглядом и едва различимой руганью.

— Долго тебя не было, — подметил Варион.

— Зараза, — Ладаим выдохнул, когда поставил мешки на землю. — Ты попробуй сам столько еды на горбу унести! Говорил же, что вместе надо было идти.

— Ты бы предупредил, что такие тяжести понадобятся, — обеспокоился Бертольд и протянул тивалийцу флягу.

— Точно-точно, — подметил Арбо. — Вийм бы всё перетаскал.

— Дурман-то нашёл? — Химере не терпелось вкусить листья посвежее.

— Конечно же, нет, — фыркнул Крысолов. — Думаешь, легко в чужом городе дурманщика откопать? Сам бы себе и искал, командир хренов.

— Ладно уж вам, — Вийм без особого труда закинул один из мешков тивалийца себе за спину. — Давайте топать, пока совсем не стемнело.

— Точно, — согласился Химера. — Обрадуем остальных, что скоро попрощаемся с крепостью.

Каддар осознал, что начинает обживаться в Басселе, и эта мысль заставила его поёжиться на редкость тёплым зимним утром. Он шагал по замковой галерее и вдруг понял, что, уже не задумываясь, здоровается со знакомыми слугами и безошибочно выбирает тот путь, где ещё не успели намыть ступени до такой степени, что сапоги скользят, как по льду.

Разумеется, он и так изучал новые места с недоступной обычному простофиле скоростью. Стоило следопыту посетить здание, будь то обычное жилище где-то в городских кварталах Аррагды или роскошный особняк в Трисфолде, как детальный план помещения сам по себе выстраивался в его тренированном разуме. Но то было обычным наблюдением.

В Басселе же Каддар ощущал себя так, как в одном из трёх своих жилищ, разбросанных от Брекка до Соттора. Он чувствовал себя как дома. Мысли эти показались следопыту чужеродными, будто кто-то насадил их извне. С момента его прихода в замок не прошло и половины луны. В иных местах Каддар с Маришем задерживались несравнимо дольше.

Этим утром обществом следопыта возжелал насладиться сам Амаус — единственный член малого совета герцога, с которым Каддар ещё не имел счастья поговорить наедине. Посыльный дождался, пока гости проснутся, и передал им выведенное на жёлтом свитке предложение о встрече за завтраком.

К изумлению Каддара, такое же приглашение получил и третий командующий Гелланн. А ещё — колдун Гуррабад, так и оставшийся в замке под присмотром гвардейцев

Советник Амаус, отвечавший за внутреннее хозяйство герцогства Бассельского, не стал наряжаться по такому поводу. Он встретил гостей во главе стола в своей привычной чёрно-жёлтой накидке и взмахом худой руки пригласил занять места. По обе руки от себя он усадил Каддара и Гуррабада, а Гелланн, к своему ощутимому недовольству, сел у дальнего конца вместе с Маришем.

Утренние перепёлки отлично запеклись под яйцом и душистыми травами, но следопыту такой завтрак пришёлся не по душе. Подобные яства, сочащиеся мутно-жёлтым жиром, наделяли его тяжестью в животе на весь день, так что Каддар предпочитал лёгкий пышный хлеб с разогретым пряным мёдом. Чего нельзя было сказать о его телохранителе, что тут же принялся хрустеть крошечными косточками и звучно метать их на пустой поднос.

Амаус же вёл медленную беседу о своих наблюдениях за погодой и поведал, что наступление весны ожидается совсем скоро, ведь верхушки Аллеверских холмов уже обнажились после нескольких лавин. Каддар углядел лёгкую ухмылку на его устах, которая проклёвывалась, когда советник замолкал, чтобы налить ещё немного медового напитка своим гостям. Позвал он их явно не для того, чтобы обсудить таяние снегов.

— Какие у вас мысли, господин следопыт? — спросил вдруг Амаус и облизал мёд со своих бледных губ.

— Вы о погоде или о чём-то более важном? — осторожно поинтересовался Каддар.

— Мне интересно, что вы думаете о нас. О городе, о герцоге. Какие ваши мысли о Басселе?

— Я уверен, что ваш город — удивительное место, — протянул следопыт и пригубил медовухи, чтобы выиграть время. — Понимаете ли, я посетил не один десяток городов. Каждый — уникален, и в то же время похож на другие. Это сложно объяснить.