Чтение онлайн

— Нет, — отрезал я. — Ты бы видел, с какой рожей он доказывал мне, что я — наводчик. Я ему сам чуть было не поверил. А ты ведь меня знаешь — я вашему брату редко верю. Я ему, можно сказать, вообще никогда не верю.

— Короче, Мешковский, — оборвал он, — я тебе сказал, в чем твой единственный реальный шанс отмазаться от срока? Езжай к Ване, бери его за цугундер и изо всей силы начинай доказывать, что это не ты на него братву навел. Докажешь — твое счастье. А теперь извини, мне работать надо.

И повесил трубку. Такой, блин, занятой, что аж мне помочь некогда. Никому-то я, получается, не нужен. Ох, как обидно мне за меня. Аж сопля из носа наружу просится.

Я вернулся в кухню, взял со стола чашку с кофе и задумался, глядя в одну точку. Допускаю, что вид у меня стал весьма лунатический, но как раз в этом ничего удивительного не было. Нормальное состояние души для потрясенного лунатика.

Убедить Иванца, что я непричастен к нападению? Что ж, совет Николая Васильевича был вполне логичен. Каким образом это сделать — вопрос, который еще предстояло обдумать. Напрячь голову — и обдумать. Но, к чему бы я ни пришел, составить разговор с Иванцом все равно необходимо.

«Крузак», на которым я в пятницу прибыл на беседу с товарищем Зуевым, от здания РОВД, понятное дело, давно отогнали. Куда — не знаю, но явно не на стоянку рядом с моим домом и куда я, будучи законным рулевым, ставил его три ночи подряд. Другими словами, просыпаться завтра с утра пораньше, чтобы вовремя подать авто к дому директора, чума на обе его лысые головки, нужды не было. Но ведь на работу все равно идти придется — меня еще никто не увольнял. По крайней мере, официально об этом в известность не ставили.

И я быстро набросал план действий. Небольшой, и только на ближайшее будущее, но все-таки план. Заявиться завтра в контору — благо, повод есть — и присосаться к Ване с разговорами. Начистоту порасспросить, с какого праздника он решил повесить ограбление на меня. И постараться переубедить его. Авось, получится.

А если не получится — что ж; завтра по возвращении домой буду думать, что делать дальше. Причем, сам думать. А как еще, если даже знакомый мент, калач тертый до невозможности, никаких других путей не видит?

Тяжело вздохнув, я допил кофе, взвесил все «за» и «против» и пошел за пивом. Мозг, в последнее время работавший на пределе возможностей, требовал разрядки. Игнорировать его требования было глупо — он мог еще пригодиться. К тому же, отбыв срок и выйдя на свободу с чистой совестью, уж на пиво-то нынешним вечером я имел право.

На работе меня явно не ждали. Ну, то есть совсем. Ибо директорский «Крузак», в рулевых которого я так недолго числился, стоял перед офисом. И мне не пришлось напрягаться, чтобы на этом основании сделать единственно возможный вывод — Иванец успел подсуетиться и найти нового водилу. Вещь очевидная. Сам-то он со своей простреленной рукой вряд ли смог бы пригнать сюда это чудо японского автопрома. Собственно, а что удивительного? Не пешком же целому директору по рабочим делам три дня подряд рысачить. Да и я нынче вырядился в куда более привычные джинсы и кроссовки. Еще одна очевидная вещь — после всего случившегося нам с Иванцом в любом разе не сработаться. Так что и дресс-код соблюдать отныне не к чему.

Охранник на тумбочке посмотрел на меня неласково и протянутую руку не заметил. Однако и задерживать не стал. На вопрос — здесь ли директор, — буркнул сквозь зубы «Да» и уставился в газету, от которой я его так не по-джентльменски оторвал.

Судя по всему, о своих подозрениях относительно меня Иванец успел оповестить самые широкие слои населения. И был при этом очень убедителен, раз охранник, с которым мы в прошлое его дежурство неоднократно выходили покурить и весьма мило общались, встретил меня таким образом. Похоже, прав оказался Николай Васильевич, намекая на особый дар убеждения Иванца. И не один Зуев пал жертвой этого дара.

Мне взгрустнулось. Не люблю, когда на меня возводят напраслину. Еще меньше мне нравится, когда люди в нее верят. Но отступать было некуда. Я прибыл провести разъяснительную работу с директором, и я ее проведу. В конце концов, я тоже обладал даром разговорной речи. Может быть, не столь убедительным, хотя это стоило еще проверить.

Тем более что оказалось — красноречие бывшего бандюка Вани подействовало не на всех. Танюшка, например, не поддалась очарованию его словесных выкрутасов. То ли потому, что привыкла большую часть сказанного директором пропускать мимо ушей, как и положено уважающей себя секретарше, то ли потому, что оказалась на редкость здравомыслящим человеком. Я, будучи заслуженным половым шовинистом и не веря в здравомыслие женщин, больше склонялся к первому варианту, но сообщать об этом сексапильной офис-менеджеру не стал. Не дай бог, обидится — лишусь последнего в этой конторе человека, который настроен ко мне лояльно. Ведь, в конце концов, не так важна причина лояльности. Главное, что таковая присутствует, правда?

После обмена улыбками — совсем не дежурными, прошу заметить — и взаимных приветствий Танюшка решила немножко потешить свое любопытство. Сделала круглые тревожные глаза и страшным шепотом сообщила:

— А мне Сергей Федорович сказал, что тебя в тюрьму посадили! За нападение на него! Сказал, что это ты ограбление организовал. Что — правда, что ли?

— А то! — ухмыльнулся я. — Видишь, меня уже н лысо обрили и полосатый макинтош выдали? Дурак этот Сергей Федорович. Если бы я ограбление организовал, он бы тебе уже ничего не рассказывал, потому что был бы совсем труп. И меня бы, между прочим, тут тоже не было б. Меня было бы сейчас на Гавайях, в гамаке у морского прибоя… Со стаканом текилы в руке и гавайской девчонкой на коленях. Слушай, Танька, а может, зря я это ограбление не организовал, а? Чего-то так на Гавайи захотелось.

Она хихикнула и все с тем же заговорщицким видом проговорила:

— А я так и знала, что это не ты. Ты не похож на бандита.

— Да? — удивился я. — А на кого я похож?

— Когда в костюме, то на Джорджа Клуни похож.

Я сдавленно пискнул, но заржать в голос не решился, чтобы девушку не обидеть. Вот уж чего никогда в себе не замечал — так это сходства с буржуйскими кинозвездами. Да, собственно, и с отечественными. Объяснение Танюшкиным словам было только одно — девица-красавица действительно начала постепенно проявлять ко мне повышенный интерес. А услужливая фантазия быстренько подсуетилась и подсунула первого попавшегося известного мужика. Мол, это тебя не просто так водила заинтересовал, а мужчина с большой буквы М, он даже на этого смахивает… На Клуни. Правда, немножко поздно фантазия сработала, когда на мое место даже замену подыскали и, следовательно, пить кофе из моей — пусть временно, но все же — чашки да строить по утрам глазки сексапильной блондинке буду уже не я, а кто-то другой. Даже немножко жаль впустую потраченных усилий. Танюшка в моей постели смотрелась бы шикарно.

Только вот в ее сравнении меня с Джорджем Клуни (кто это, мать его? нужно хоть фильмец какой с его участием глянуть, а то стыдно перед чуваком, ей-богу) ничего лестного я не нашел. Почему-то всегда предпочитал вызывать интерес противоположного пола не как чей-то клон, а как Миша Мешковский, личность интересная сама по себе. И тоже на букву М. Даже на две. А с учетом прозвища — так и на все три. А с учетом образа жизни — и на все четыре… Нет, пожалуй, трех М хватит. Тем более что в данном случае привередничать не приходилось — Танюшка мне симпатизировала, а это было хорошо уже само по себе.

— Директор на базе? — спросил я, кивнув на дверь иванцовского кабинета.

— Ага, — подтвердила она. — А ты что — поговорить с ним хочешь?

— Жажду. У меня за последние дни масса вопросов к нему накопилась. На целую телевикторину. Надо бы сыграть.

— А тебе не страшно?

Я снова пискнул. На сей раз более явственно. Вопрос был, мягко говоря, неожиданным.

— Страшно. Я уже два раза описался. В кроссовках булькает. Зато ногам тепло. А чего я должен бояться?

— Он же бандит!