Чтение онлайн

Поверженный кавказец заворочался, и Туман озадаченно посмотрел на него.

— Надо связать.

Туман и Шварц с трудом перетащили тяжелого барыгу в комнату и крепко связали руки женскими нейлоновыми чулками, которые нашлись в шкафу, потом поверх еще несколько раз обернули руки и ноги телефонным проводом. В рот запихали чистый носок из шкафа, обернув для надежности вафельным грязным полотенцем.

— Где «белый»? Где лавы? Говори, падла черножопая! — Туман нашел на кухне угрожающего вида нож для разделки мяса и подвел лезвие к горлу.

Кавказец, дико выпучив глаза, уставился на лезвие и замычал.

— Говори!

— У него пасть замотана, — заметила Кикимора.

— А ты молчи, соска! — окрысился Туман, но вынул изо рта кавказца носок.

— Нет бабок! Нет геры! Куда пришел? Зачем пришел? — затараторил кавказец, у которого от волнения появился акцент. И тут же получил по плечу отломанной в ходе осмотра ножкой стула.

— Тут тебя и положим, макака!

— Нет ничего. Клянусь хлебом, — загундосил кавказец.

— Ну да, — Туман с размаху полоснул по предплечью хозяина квартиры ножиком, а Тюрьма ударил отломанной ножкой стула по голове, когда барыга взвыл.

— Сейчас тебя буду резать, чернозадый, — Туман надавил на горло кончиком лезвия ножа.

— Я честно говорю.

— Твоя беда.

— Отдам все — отпустишь? — переведя дыхание, дрожащим голосом произнес кавказец.

— Гадом буду, отпущу, — кивнул Туман.

— Там, — барыга показал на угол.

— Ты чего грузишь?! Где там?

— Паркет там. Подними. Увидишь.

Туман сходил в прихожую, залез в ящик, где видел будто специально оставленные столярные инструменты, взял долото и начал выбивать паркет в указанном месте. Под паркетом оказалось достаточно большое пространство, чтобы хранить множество нужных вещей.

— Так его, — одну за другой вышибая паркетины, приговаривал Туман. Наконец, он сунул руку в пространство под полом, пошарил, извлек целлофановый пакет. — Ха!

Он развернул пакет и кинул на софу. Рассыпались, укрыв опавшими листьями затейливо разрисованное покрывало с тиграми, сторублевки и тройка стодолларовых купюр.

— Где «герыч»? — обернулся Туман к кавказцу.

— Все продал, — жалостливо забормотал тот.

— Ты, урюк, ты кого грузишь? Нам такой шелест не по кайфу. Где?

— Правду сказал.

Тюрьма внимательно поглядел на него, потом взял долото и начал раскурочивать паркет по всей комнате.

Через несколько минут он набрел на то, что искали. С другой стороны комнаты, в подполе, был пакет с героином. Там его было граммов пятьдесят — не слишком много для оптового торговца. Правда, сразу видно, что «герыч» чистый, розовый, еще не разбадяженный.

— Отпад, — покачал головой Туман. — От такого улетишь — можно и не приземлиться.

Кавказец, которому опять натянули на лицо полотенце, молчал, но в глазах его было страдание. Он только тихо постанывал, когда на его глазах извлекали героин.

Тюрьма, воодушевленный находками своего друга, начал дальше выковыривать паркетины. Сунул руку под пол. Нащупал что-то большое и гладкое.

— Есть что-то, — он отодрал еще две паркетины и извлек на свет потертый толстый «дипломат» с кодовыми замками.

— Оставь! — испугался азербайджанец. — Это не мое!

— Ага, — загоготал Тюрьма. — Это мое.

— Чего там, «герыч»? — подался вперед возбужденный Туман.

— Не. Что-то тяжеленькое.

— Золото, да? — заволновался Туман.

— Поглядим. — Тюрьма потянулся за долотом, но потом попробовал просто нажать на замок, и тот с щелчком открылся. Еще щелчок. Крышка приподнялась сама, изнутри дипломат распирало что-то мягкое.

Внутри были какие-то разноцветные тряпки. Туман сдернул их.

Тюрьма присвистнул.

В тряпки были завернуты пять пистолетов. Потертых, явно старых, но в густой смазке, по виду вполне годных к работе.

Тюрьма взял один из них. Рукоятка была не очень удобная. Но ощущение смерти, которую держишь в руке, наполнило душу сосущей и радостной тревогой.

— Падай! — хохотнул Тюрьма, направляя ствол на Тумана, который испуганно отпрянул. — Зассал?

— Да пшел ты! — выпятил по-шпански подбородок Туман и растопырил пальцы.

— Пацаны, это вещь дорогая, — воскликнул азербайджанец, которому опять развязали полотенце. — За нее точно найдут.

Туман почесал короткостриженный череп и кивнул:

— Хачик по делу базарит. Найдут.

— И чего? — посмотрел на него Тюрьма.

Туман подскочил к азербайджанцу и ударил его ногой по почкам. Несчастный взвыл. Туман нагнулся и снова засунул ему в рот носок, обернул полотенцем.

— Мочить падлу, — злобно скривился Туман. — И все дела.

— А кто мочить будет? — насупился Шварц.

— Все будут. — Туман взял мясорезный нож. Азербайджанец завращал глазами и заорал. Голос едва пробивался сквозь тряпку, но звучал все равно достаточно громко.

— Шварц! — завизжал Туман.

Шварц понял все правильно, и кастет треснул о череп азербайджанца. Тот затих. Туман уселся ему на грудь, зажмурился, обхватил рукоять ножа двумя руками, набрал в легкие побольше воздуха, задержал дыхание и вонзил лезвие в грудь. Нож угодил в кость и пропорол кожу, ушел в сторону.. Туман нанес еще один удар. Еще… Он улетел, как от хорошего «герыча», куда-то в другое пространство. И вернулся из него на восьмом ударе.

— Сука черножопая! — тонко крикнул он. Поднялся. Он был весь в крови. И поймал на себе взгляды своих подельников. Тюрьма смотрел на него сосредоточенно и как-то жадно. Шварц — ошарашенно и испуганно, было видно, что он перетрусил и ему уже ничего не надо — ни денег, ни мотоцикла. В Кикиморе испуг мешался с восхищением.

— Ну чего зенки вылупили, мелкота? — Туман протянул нож Тюрьме. — Давай!

Тот, не говоря ни слова, взял нож и ударил им в уже мертвое тело.

Шварц отступил к стенке и потряс головой:

— Нет!

— Тогда рядом с ним ляжешь!

Шварц взял нож и наугад ударил куда-то, отвернувшись.

— Обгадился, да? Сынок, — презрительно кинул Туман. Голова у него сладостно кружилась. Он вдруг ощутил себя властелином всего подлунного мира. Он убил человека! Убил легко! И теперь этот мир у его ног!

Кикимора взяла нож. Держала его неуверенно. Судорожно сглотнула. Глаза стали чумные.

— Чего, соска, сдрейфила? — Туман подтолкнул ее к трупу.

Она вздохнула поглубже и двумя руками слабо ударила.