Чтение онлайн

— Честно говоря, и забыл, что вы незнакомы… Алексей, это Леонид. Тот самый, о котором я рассказывал.

Наблюдая не слишком сердечное рукопожатие, Максимов предупредил:

— Ты с ним осторожнее, Лень. Помимо всего прочего Алексей у нас еще и хиромант. Такое предскажет, волосы встанут дыбом.

— Он шутит, — Алексей улыбнулся одними губами, с профессиональной ненавязчивостью перевернул руку Леонида ладонью вверх, все с той же скукой на лице погулял по ней глазами. — Хиромант я, надо сказать, аховый, так что… — пожав плечами, он выпустил руку Леонида. И тут же обернулся к Олегу.

— С родителями Семена обошлось. Уговорил, успокоил. У Тимофея с отцом пришлось повозиться. Еле-еле расколол. Думал, уже ничего не выйдет. Упрямый тип…

— А с Валеркиными предками виделся?

Алексей кивнул.

— Едва прорвался. Там у них кто-то из посторонних, да и устал, признаться. После таких, как Тимкин отец, пару дней надо оклемываться.

— Может, разъясните? — Леонид поднял голову. — Что это у вас за психотерапия такая?

— Престидижитация, — пробормотал Максимов. — Что тут неясного. Обыкновенный гипноз, внушение и так далее.

— Алексей учится в медицинском, — подтвердил Олег. — Без двух минут психотерапевт, в совершенстве владеет гипнозом — и не просто гипнозом. Он, как бы это правильно выразиться…

— Экстрасекс, — брякнул Максимов, заставив присутствующих улыбнуться.

— Не будем только про экстрасенсорику и прочие аномальные явления, хорошо? — Алексей сплел на колене тонкие длинные пальцы. — Давайте лучше решать, что делать дальше.

— Об этом мы тут и пытались договориться. Но первая задача — родители!

— Это я беру на себя. Завтра же забегу за блудными сыновьями, прихвачу халат, и как-нибудь дельце уладим. Думаю, труднее придется с самими потерпевшими. Тут парой вечеров не отделаться.

— Но ты убежден, что справишься?

Алексей спокойно кивнул.

— Блеск! — оценил Максимов. С уверенностью предлагающего взял из вазы пару яблок, одно протянул Алексею. — Перекуси, телепат. Заслужил!

— Что у нас под вторым номером? — Олег обратил глаза к Леониду. — Все-таки хочешь что-нибудь предложить?

— Предложить? — Леонид порывисто встал, нервно заходил по комнате. — А что вы хотите от меня услышать? Признаний вины? Дескать, я навел на Клеста, значит, и вина на мне?

— Совсем нет…

— Знаю я это «нет», — Леонид продолжал размеренно вышагивать. — Сразу было говорено: не умеете — не беритесь! То же мне, волки матерые! Это вам не в воробьев из рогаток шмалять… Кто мешал твоим парням принять меры предосторожности? Пушкин Александр Сергеевич? Конспираторы хреновы!… Я бы этого Клеста так взял, что он сам бы потом не вспомнил, кто его пощипал. И простым сотрясением он бы у меня не отделался. Таких сволочей по-черному дуплить надо! Чтоб годик на костылях ковыляли, чтоб призадумались, а так ли они, козлики вонючие, живут!…

— Успокойся, Лень. Чего ты разошелся? — Максимов миролюбиво кивнул в сторону вазы. — Вон яблочком закуси. Для нервов самое то!… Все ты, конечно, правильно меркуешь, только поздно. После драки, сам знаешь, чем махать не положено. Что случилось, то случилось.

— В самом деле, чего теперь кипятиться?

Это произнес уже Алексей и произнес таким странным тоном, что Леонид почувствовал родившийся где-то под ребрами мистический холодок. Мельком взглянул в большие черные глаза экстрасенса и торопливо отвернулся.

В сущности Леонид и сам не знал, что именно его раздражает. Вполне возможно, что раздражало все. Оттого и шел с языка пылкий сумбур. Он давно подозревал, что не долюбливает коллективы. Концерты, собрания, демонстрации — все митинговое порождало одно и то же чувство — чувство собственной отстраненности от происходящего. Даже если что-то делалось весьма полезное, Леонид и тогда предпочитал отойти в сторону, помогая издали — крохой своего индивидуального труда. То же касалось заводских плат, работы в народной дружине, любых совместно принимаемых решений. Люди, ощущая за собой сомкнутые ряды большинства, испытывали бурный подъем, преисполняясь максималисткой уверенности в правоте созидаемого, — с Леонидом происходило совершенно обратное. В хоре единомышленников собственного голоса он уже не слышал, и это выбивало из колеи, лишало всяческого смысла избранный путь. Хотя сейчас он злился по другому поводу. Злился прежде всего на себя, за то что втянул пацанов в болото! Проверки, видите ли, ему захотелось! Вот и проверил! Выяснил в сто первый раз, что с посторонними лучше не связываться. Работал же он один — и всегда из любых передряг выкручивался. А эти… Пацаны — пацаны и есть!

— Предложить… — он нехотя присел на табурет. — Разок я вам уже предложил. Может, хватит?

— Мсье сердится? — Максимов глазел на него с откровенным любопытством.

Леонид сердито засопел. Ругаться и упрекать кого бы то ни было не имело смысла. Теперь уже не имело. Собеседники были правы, следовало обмозговать создавшуюся ситуацию, попытаться родить нечто конструктивное.

— Ладно, родителей вы успокоите, — проворчал он, — но лучший ли это выход? Может пусть дуют в милицию? Все-таки надежнее, чем ваша детская самодеятельность.

«Детская» у него вырвалось непроизвольно, и Олег недовольно поморщился.

— А что? Адреса этих цыплят уже известны. Можно не сомневаться, что их и потом не оставят в покое. Время от времени будут навещать. Наверняка попытаются доить…

— Это уж наверняка, — поддакнул Сергей.

— Следовательно? — Леонид взглянул на Олега. — Не лучше ли предоставить событиям двигаться своим чередом? Милиция по крайней мере возьмет Клеста на заметку, может, даже найдет этого Пашу, еще кого-нибудь… Кинут этим козлам по трешнику — и всех делов.

— Не забывай, у Клеста справка о сотрясении мозга.

Леонид криво усмехнулся.

— Ему ничего не доказать. С его-то репутацией! В крайнем случае покумекаем насчет алиби… Или ты опасаешься, что парни до того сникли, что порасскажут про всех остальных?

— Честно говоря, есть такое опасение.

— Тогда попроси поработать над ними Алексея. Нужное будут помнить, ненужное забудут.

— А что? — Максимов закивал. — Очень даже вполне! Вы ведь уже испытывали эти штучки. Сами рассказывали!

Олег нахмурился. Алексей сидел все в той же позе, все с тем же яблоком в руке. Пальцы его тискали плод, словно теннисный мяч, в остальном лицо его оставалось совершенно безучастным.

— Возможно, милиция и станет копать под Клеста, — медленно заговорил Олег, — но этот тип несовершеннолетний, это во-первых, а во-вторых, преспокойно выдвинет ответное алиби. Никакого Пашу, мол, знать не знает, и никто за него мстить не собирался. Не так уж это сложно обтяпать, если имеются серьезные покровители. А они у него, судя по всему, имеются. И что в результате изменится? Да ничего. Потаскают Клеста с месяцок в отделение, а заодно и наших ребяток. В конце концов дело закроют и выпнут всех оптом. У милиции сейчас дел посерьезней хватает.