Чтение онлайн

— Итак, факт первый: вы единственный выносили с территории центра дискеты с практически незащищенной информацией. Разумеется, вы ее не передавали в чужие руки и уж тем более не продавали. Но процессор, которым вы пользовались, находится у вас дома, и если электронную технику центра мы в состоянии контролировать, то о вашем компьютере того же, увы, не скажешь…

— Мои архивы — в состоянии контролировать я сам!

— Хотелось бы верить, и все же «Сетью» кто-то воспользовался.

— И грубо, надо заметить! Ваши же собственные слова подтверждают это.

— Но вы в свою очередь здраво подметили, что хороший профессионал всегда стремится походить на дилетанта.

— На моем винчестере рабочей информации вы не найдете!

— Возможно! Но времени прошло предостаточно. Вы частенько отлучались, иногда могли что-то забыть, а какой это пустяк — проникнуть в чужую квартиру — вы знаете не хуже меня. И повторяю, если к машинам центра подключиться принципиально невозможно, то в случае с вашим компьютером этот вопрос остается открытым.

— Чушь! Случайных гостей у меня не бывает. Квартира постоянно на сигнализации, а вычислительная машина защищена кодом. Кроме того вся информация зашифрована.

— Если необходимые ключи на руках, расшифровать информацию — не проблема. А кодовая защита — вещь и вовсе несерьезная. Другое дело, если бы вы заминировали ЭВМ добрым брикетом тротила. Но вы ведь этого не сделали, верно?

— Бред сивой кобылы!

— Нет, не бред. И если вы мне скажете, что ваша разлюбезная Аллочка ни разу не садилась за клавиатуру процессора, то я вам не поверю. А кроме нее можно назвать и других людей, с удовольствием посещавших ваш дом в последнее время. В том числе не надо сбрасывать со счетов нового телохранителя. Если не ошибаюсь, он должен был бы уже исчезнуть?

— Нашлись обстоятельства, заставившие меня переменить решение.

— О, да! И эти обстоятельства мне хорошо известны.

— Не забывайтесь!

— Что вы! Я не собираюсь касаться этой темы. Но обстоятельства!… Вы же понимаете, операция, которую мы разрабатывали больше года, чуть было не оказалась на грани срыва. Вместо серии умеренных акций в городе произошла настоящая бойня. Чего же удивляться, что журналисты обложили нас со всех сторон? Само собой, прикатит столичная комиссия для разбора обстоятельств случившегося. Разумеется, все не так страшно, и лишние языки мы отрежем, но, согласитесь, подобных осложнений никто не ожидал.

— Кажется, начинаю понимать, кто науськал тех орлов на мою квартиру. Хотели пошарить в компьютерной памяти?

— Честное слово! Даже смешно слушать!…

— Уверен, не очень, — полковник поглядел в сторону взбирающегося на вершину адъютанта с дельтопланом на плечах. — Ладно… Пока прервемся, хотя разговор этот мы безусловно продолжим.

— Как вам будет угодно!

— Но напоследок все-таки скажу: о многом я догадываюсь, многое знаю, но и многое, заметьте, — могу простить! Если это только служебное рвение, то на подобный перебор я взгляну сквозь пальцы. В противном случае, уверяю вас, кое-кому в скором времени очень не поздоровится.

— Я приму это к сведению, — Клим Лаврентьевич кашлянул в кулак, колюче взглянул на приближающегося адъютанта: — Ну что, Колюня? Еще дышишь или уже не очень?

Офицер устало мотнул головой.

— Все в порядке, Клим Лаврентьевич.

— Аппарат в порядке? Не поломал в дороге?

— Все в исправности.

— Вот и славно. Помоги полковнику.

— У меня имеется свой помощник, — Константин Николаевич сложил ладони рупором, громко позвал: — Беги сюда, Мишук! Подстрахуешь.

Проверив троса, полковник подлез под аппарат, взгромоздил дюралевую трапецию на шею, с натугой выпрямился. Половив ветер, удовлетворенно вздохнул. Подбежавший Зорин помог ему облачится в подвеску, защелкнул крепежный карабин.

— Ремни не перекручены?

— Вроде нет.

— А без вроде?

Зорин присмотрелся.

— Никак нет, товарищ полковник!

— Ну, тогда с Богом! — Константин Николаевич прошелся ладонью по карабину, поправил на голове шлем и, коротко разбежавшись, завис в воздухе. Его тотчас подхватило воздушным порывом, подняло ввысь. Словно пробуя силы, полковник наклонил нос и, набрав скорость, описал замысловатую петлю. Вновь выровняв полет, повернул к далекой рощице. Именно там он подлавливал мощные восходящие потоки, позволяющие на протяжении десятков минут парить и парить в высоте.

— Однако отчаянный у тебя начальничек! — Клим Лаврентьевич внимательно следил за скользящим по небу дельтопланом. — Я бы так, пожалуй, не сумел.

Зорин неопределенно пожал плечами.

— А если возьмет однажды — да разобъется? Что тогда будешь делать? У меня-то, небось, работать не захочешь?

— Угадали, — Зорин говорил тихо, но твердо.

— А жаль. Хороших спецов я ценю. Ты бы подумал, пока не поздно. В три дня устрою квартиру, машину личную оформим. А заниматься будешь тем же самым — молокососов учить уму-разуму, ездить иногда в сопровождение.

— Не пойму никак, к чему вы это клоните?

— Да все к тому же… Очень уж отчаянный у тебя начальник. Беспокоюсь я за него.

— А вы не беспокойтесь. Константин Николаевич себя еще покажет.

— Вот то-то и оно! И впрямь может показать. А кое-кому этого бы, ой, как не хотелось. Думал я, поговорим с ним, придем к елейному компромиссу, ан не вышло. Жаль, Мишенька, жаль…

Вялым и безразличным движением Клим Лаврентьевич достал из кармана миниатюрную коробочку, щелчком выдвинул из нее антенну.

— Колюня, ты все правильно установил?

Адъютант кивнул, нехотя поднявшись, настороженно покосился на Зорина.

— Сейчас проверим.

— Что это вы затеяли? — Зорин метнул взор на коробочку. — Секунду!…

Но Клим Лаврентьевич, опередив его, мягко утопил клавишу радиопередатчика. Зорин невольно вскинул голову. Расстояние было уже приличным, и вместо взрыва они услышали только хлопок, и тотчас крохотный парус, смявшись, закувыркался, падая на землю. И одновременно с ним полетел на снег военспец. В прыжке он выхватил один из пистолетов, но адъютант пальнул первым. Правда, выстрелил он в то место, где только что стоял телохранитель полковника. Зорин же на лету успел сообразить: если не лень было таскать на себе аппарат, значит, наверняка без жилета… И в следующую секунду одну за другой он вогнал три пули в грудь незадачливого стрелка. Грохот выстрелов слился воедино.

Но не один Зорин был такой шустрый. По телохранителю стреляли уже с двух сторон. Стрелял упавший на холодные камни Клим Лаврентьевич, и, не жалея патронов, лупили из «Стечкиных» подоспевшие адъютанты. За этих Зорин матерно себя обругал. Обязан был заметить раньше! Выбрались же они прежде из машины! И на гору карабкались, верно, не одну минуту…

Костеря себя на чем свет стоит, Михаил катился вниз по склону, резко раскидывая ноги для коротких остановок и стремительных выстрелов. Раны, конечно, снова открылись, — он это чувствовал, но сейчас ему было не до них. Своими собственными глазами он видел гибель полковника, знал в лицо и главного убийцу.