Чтение онлайн

— Вкусно? — спросила Майра, прервав бесконечный поток моих размышлений.

— Угу. — отозвалась я, проглатывая уже вторую гренку, почти не жевая.

Удовлетворенно фыркнув, женщина аккуратно присела напротив меня прямо на траву и принялась с таким же удовольствием уплетать завтрак. А я подумала вдруг, что наверно несправедлива к ней, и вообще все время с момента нашего знакомства вела себя не так, как положено человеку, обязанному ей жизнью.

Да, не совсем человеку… ну и что ж с того?

— Любишь гренки? Я очень… — с какой-то грустной улыбкой сообщила она невпопад, — наверно, гренки и кофе — это одна из немногих вещей все еще заставлявших меня вставать по утрам.

Я так и не придумала что ответить на это странное признание и между нами повисла очередная неловкая пауза. Впрочем, я все же решилась ее нарушить, пусть и не по самому подходящему для утренней беседы поводу.

— Майра? Могу я вас так называть?

— М? А как же еще? — безучастно ответила она с набитым ртом.

— Скажите… вы жалеете?

— О чем?

— О том, что спасли мою мать. И меня. Я о том, что… вы же столько усилий приложили к этому. Рисковали собой, хотя не должны были.

Женщина задумчиво склонила голову на бок и повернулась к солнцу, придирчиво и недовольно взглянув на него невидящим взглядом.

— Я много чего была не должна, девочка. Например, не должна была жить, после того как твой папаша убил моего мужа и сыновей.

Я сжалась от ее слов и кусок буквально застрял у меня в горле, заставив невежливо закашляться. Сделала спасительный глоток кофе и вот уже хотела выразить свои, без сомнения, лишние соболезнования, но Майра разразилась злым хриплым хохотом, окончательно вогнав меня в смятение.

— Что? Хочешь сказать тебе меня жаль? Ой, да не заливай. Тебя не волки воспитывали. Ты чужачка в этом мире, ею и останешься, даже несмотря на любовь своего волчонка. И плевать тебе на все наши старые дрязги!

Не знаю, можно ли было уколоть сильнее, но это ее замечание заставило меня вспыхнуть от негодования и одновременно с тем заледенеть внутри от мерзкого чувства, ее правоты.

— И все же, это не значит, что я останусь в стороне. Теперь это и мой мир тоже.

— Ой ли? — хитро прищурилась ведьма, — Думаешь своего истинного под хвост пустила, теперь все можно? И даже нос свой совать куда не следует?

— Хватит. — резко бросила я и поднялась с места.

Вежливость-вежливостью, но говорить с собой в таком тоне я позволять не собиралась!

— Ты куда? Неужели кофе невкусный? — с усмешкой осведомилась она, заставив меня разозлиться еще больше.

— Что бы вы там не думали, я способна понять вашу боль! И даже то, что во мне вы видите отражение мужчины, ставшего ее причиной. Но я — не он. Я не ваш проклятый Руг Орманн! Я никогда его не знала и уж точно ни за что не поддержала бы его. Да, мой отец чудовище! И что же вы теперь от меня хотите? Чтобы я отвечала перед вами за его поступки?

— Тшш… разошлась. — Майра махнула на меня рукой и небрежно выбросила в сторону остатки своей гренки. — Сядь уже, волчица. Что ветру твои слова, что мои? Унесет и не вспомнит. Сядь, говорю.

Добавила настоятельным тоном и не заговорила, пока я, все еще пылая от негодования, нарочито громко не плюхнулась обратно на пенек.

— То-то же. А что до твоего вопроса, то нет, о своих поступках я не жалею. Я последняя из северного клана и если бы я ушла вслед за своим истинным супругом, никто бы не отомстил за нас.

Мысль о том, что она была так же как и я, связана с кем-то, и так ужасно его потеряла, словно отрезвила меня, заставив гнев утихнуть. Я и правда в тот миг почувствовала ее боль, как свою. Смогла бы я пережить потерю Кайрэна, если одно только расставание с ним рвало сейчас на части сердце?

— У вас тоже была истинная пара?

— Да… и я благодарю и проклинаю предков за этот дар. — подумав, ответила женщина. — Потому что не было ничего прекраснее, чем получить его и страшнее, чем потерять.

Теперь мне стало еще больше стыдно. Может она и ведет себя не так приветливо, как стоило, но определенно была права в том, что я чужая. Для нее и для ее мира, который так внезапно вытеснил мой прежний.

— Простите. Я вспылила.

— Это нормально. — Неожиданно добродушно усмехнулась Майра, — Я не знала ни одной волчицы с покладистым характером. Обычно наши волки этим грешат. Еще моя бабка говорила, любой настоящий волк-оборотень — тот еще подкаблучник.

Я не сдержала улыбки, но что-то в ее словах корябнуло меня по живому и я решила переспросить.

— Вы сказали, что никто не отомстил бы за вас. В чем ваша месть?

— В том, что я все еще живу и следую пути, предназначенному мне предками.

Майра задумчиво коснулась подвески на груди. Это был длинный черный коготь — волчий, сразу поняла я и сердце кольнула жалость. Наверно он принадлежал кому-то из ее близких… или даже врагу. Но совершенно точно очень многое для нее значил.

Ведьма печально улыбнулась, словно, прочтя мои мысли, и тихо добавила:

— Они явились мне в день смерти моего истинного супруга и велели выколоть себе глаза, потому что нести бремя справедливого возмездия можно только совершенно ослепнув.

— Почему вы так считаете?

— Потому что месть на самом деле не бывает справедливой. Смотря в глаза убийцы за миг до того, как разорвать ему глотку, каждый видит такого же убийцу. Себя.

— Так слепота нужна вам для очистки совести?

— Нет. Слепота нужна мне, чтобы не свернуть назад, если сердце наполнится жалостью и потребует остаться милосердной к врагам.

— И что вам…

Перед моими глазами вдруг запрыгали темные мушки, а голова пошла кругом так быстро, что я едва не свалилась с пенька на котором сидела.

— Что… что со мной…

— Ох, девочка, ты задаешь так много вопросов! Ну, просто вылитая твоя мать.

Я попыталась подняться, но упала на колени, вылив на себя оставшийся в чашке горячий кофе и даже не почувствовала, как он жжется через одежду.

Чудовищно запоздалая догадка разрядом электричества прошибла тело:

— Вы… не пили… вы… опоили…

Майра рассмеялась и ее хохот окружил меня словно эхом.

— Поверь, так лучше для тебя. — Она замерла, подняв лицо к небу, и с удовольствием потянула носом воздух. — Они уже здесь. Пора прощаться.