Чтение онлайн

– И вы доехали сюда?

– Д-дед сказал здесь нас у-укроют.

Уйти на кибитке от строкломка? У них должны были быть очень хорошие лошади. Охотник припомнил пару, которую видел в конюшне, пока пристраивал Сажу. Что-то не сходится. Охотник покосился на странника, всё ещё занятого осмотром учеников: с Фрамом он уже закончил и теперь занимался Додо.

– А где твой дед?

– О-оооон, - губы парнишки предательски задрожали, а глаза намокли. Понятно. Слёзы покатились по щекам и парнишка начал тихонько всхлипывать. Охотник похлопал его по плечу - как он надеялся утешительно. Часть работы, где родственники гражданских погибают от нежитей и они выражают по этому поводу свою печаль, была для охотника самой неприятной. Лучше провоняться рягачом, чем это.

– Я закончил, - странник хлопнул себя по коленям и поднялся со стула.
– Вы, молодые люди, большие молодцы. Тот, кто преподавал вам медицину, может гордиться вами, - он повернулся к охотнику и внимательно посмотрел сначала на рыдающего Суши, потом на охотника.
– Номи, ты зачем мальчонку мучаешь?

– Я просто расспрашивал его где они нарвались на строкломков.

– Понятно, - странник сокрушительно покачал головой и подошёл к ним.
– Как тебя зовут, мальчик?

– С-суши, - сквозь слёзы и сопли выдавил парнишка.

– Пойдём, познакомишь меня с теми, кто остался. Господам охотникам нужно собраться, - скоро мы двинемся в путь, здесь опасно, - странник взял его под локоть и мягко потащил к выходу. Охотник ему не препятствовал: Воробей скорее всего лучше ладит с людьми. По крайней мере плачущий человек не вызывает у него отвращения - или он его умеет скрывать лучше, чем охотник.

– А... а они?..

– Не переживай, они нас защитят. Людей они убивают только если те нападают первыми.

Парнишка нахмурился что-то обдумывая, а потом согласно кивнул:

– Д-да, похоже на т-то.

– Ваша кибитка сможет везти раненного? Думаю, в Обители подходящих телег не осталось...
– дверь в приёмный покой отрезала их голоса и звук шагов. Охотники остались одни.

– Мастер Номи, он обратился к вам по имени?
– Спросил Фрам. Охотник кивнул: нет смысла отрицать очевидное. Сейчас его больше занимал другой вопрос: как им удалось оторваться от сторкломка на тех лошадях? Да ещё продержаться так долго? От Тлына путь неблизкий, даже усовершенствованная животина устанет. А нежить не сбавляя скорости может гнать долго. Возможно, парнишка боится охотников не только потому что видел, как они сначала сражались с нежитем, а потом резали местную охрану. Может, ему - и той черноокой 'бабе' есть что скрывать? Как бы эти милые путники не притравили их часом. И вряд ли Воробей сможет их защитить.

– Я же сказал, он - друг.

– Но он странник! И даже не скрывался!

– И что?

– Но...

– Мы живём во время перемен. Храм - наши покровители. И что они сделали с учениками Ордена?
– Охотник сурово посмотрел в глаза сначала Фраму, потому Додо. Оба нахмурились при его словах. Он поманил их ближе и обняв за плечи тихо сообщил - так, чтобы никто посторонний не мог услышать при всём желании: - Орден объявил о начале двенадцатиглавья.
– Охотник видел как в душах учеников испуг борется с восторгом. Будто бы приключений им мало! Он продолжил: - Первое правило двенадцатиглавья: никто не должен знать о нём вне Ордена.

– Даже?..
– Додо вопросительно приподнял брови. Додумался же спросить. А перед этим возмущались с Фрамом, что охотник притащил с собой странника.

– Если возникнет такая необходимость - я сам решу когда ему об этом сообщить.

Такое положение вещей вмиг примирило учеников с реальностью: лекарь Рейтар мог хоть сто раз быть странником, но при этом оставался всего лишь опекаемым Орденом смертным, исключённым из самых сокровенных тайн охотников.

– Летору я сообщу позже, когда он достаточно поправится, - постановил охотник. Фрам и Додо согласно кивнули.
– Собирайтесь. Скорее всего заночевать придётся здесь, но завтра на рассвете мы должны выдвинуться в путь. Где тела?

– Я покажу, мастер Номи, - вызвался Додо. Фрам остался с всё ещё бессознательным Летором - следить за работой амулета, а они отправились на другой конец Обители. Множество зданий, галлерей, соединяющих всё так, чтобы можно было обойти всю Обитель и ни разу не оказаться под открытым небом. В старину умели строить с удобством. Садики, скверики и беседки... Большая часть всего этого великолепия была заброшена. Прекрасная геометрия одной из парковых зон была беспощадно разрушена огородом - прямо поперёк аллей и лужаек. Другой сквер - судя по оставшимся пенькам с прекрасным белым буком - был вырублен, но не выкорчеван. Тут и там были видны следы упадка. Несмотря на весь запас прочности, заложенный Основателями в постройки, ступени начали осыпаться, колонны - крошиться. Давно облупились яркие краски, облетела (а кое-где и варварски была сбита) часть парадной мозаики. Охотник смотрел на стылые здания и размышлял о том как эти места выглядели раньше. Наверняка в бездонной памяти Воробья есть и это.

Комплекс был достаточно велик чтобы трупы, сваленные в дальнем углу ещё несколько недель не беспокоили обитателей жилой части своим запахом, но тонкий нюх охотника подсказал, что они пришли, когда они ещё только подходили к небольшому зданию, судя по всему - какому-то техническому строению. Ключ от двери висел тут же рядом с дверью, на гвоздике. Восемнадцать тел лежали двумя ровными рядами. Охотник прошёлся вдоль них внимательно осматривая, изучая раны, от которых они погибли, прикасаясь к ним в поисках остаточной магии. Шесть из оставшихся стражей Обители погибли от нежитей. Ещё четверо включая начальника охраны - от рук молодых охотников. Все они умерли почти мгновенно и без мучений, чистая работа. Номи мысленно поставил ученикам плюс: когда они будут сдавать выпускной экзамен, он даст им рекомендации. Начальника охраны охотник изучил особенно внимательно: никаких следов волшебства. Видимо, тот воспринимал охотников как некоего рода наёмников, и это заблуждение в итоге стоило ему жизни.

Во втором ряду лежали восемь послушников - ученики решили не оставлять следов, а может сводили счёты, кто знает как с ними здесь обращались? Эти восьмеро были слабосильными магами без специализации и взять с них было нечего. Девятнадцатое тело охотник увидел только когда дошёл до конца второго ряда: оно лежало отдельно от остальных, завёрнутое в саван.

– Это дед?
– Охотник кивнул в его сторону.

– Да, мастер Номи. Нас когда выпустили, строкломки с ним уже закончили.

Он осторожно развернул ткань. Мужчина оказался совсем не дедом - лишь немного старше самого охотника. Лицо его было обезображено тяжёлыми ударами нежитя, а волосы стали чёрными от запёкшейся крови - уже и не понять какого цвета были раньше. Тело ученики составили из нескольких - оставшихся - частей, многого всё равно не хватало, видимо, нежити успели его подъесть. Досталось 'деду' из этих девятнадцати больше всех. Охотник прикоснулся ко лбу покойника. Этот - кем бы он ни был при жизни - был сильным магом. Странником, кем бы он мог быть ещё? И это объясняло как им удалось так долго продержаться против нежитей. Но чтобы странник гнал свою семью в Обитель, в Храм, чтобы укрыться? Видимо, положение у них было и впрямь отчаянное. Нужно поговорить с 'бабой'. Хотя Воробей скорее всего всё уже взял в свои руки, хотелось надеяться, добронамеренные. Охотник достал несколько пробирок из походной лаборатории, отобрал пробы жидкостей тела, тканей и костей. Достаточно, чтобы выделить частицы волшебства в орденской лаборатории. Может, найдут что-нибудь, чего сейчас у охотников нет. Достал баночку и осторожно посыпал все тела.

– Я закончил, - он кивнул Додо, - пойдём.

К их возвращению амулет Страты закончил работу и с мелодичной трелью отключился. Летор пришёл в себя, но был ещё слишком слаб, чтобы передвигаться самостоятельно. Призванный Воробей после осмотра вынес вердикт, что операция пока что не нужна, но нужны покой и правильное питание. Охотник оставлять ученика одного в лазарете не хотел, поэтому после некоторых размышлений и споров больничную койку просто перекатили (иначе зачем ещё ей колёсики на ножках?) в приёмный зал, где они разбили импровизированный лагерь боясь расходиться по кельям. На улице опять зарядил дождь. Холодный и липкий, словно с неба падала не вода, а масло.

Во рту стоял гадкий привкус, и дело было не в стряпне Белого Пера - так поэтично звали женщину-ведьму, ученикам представившуюся как баба Тыня. Оставив вздрагивающего от каждого звука Суши на попечение молодых охотников, взрослые уединились в конюшне: осмотреть лошадей и решить что делать дальше.

Белое Перо к появлению настоящего охотника отнеслась без воодушевления, но никакого вреда она ни ему, ни ученикам причинить не пыталась, не злословила, высказывалась только по делу, и даже назвала своё 'истинное' имя, хотя самого охотника предпочла звать дальше 'господином охотником', а ещё лучше - никак не звать.