Чтение онлайн

Но она не говорит. Просто плачет. Плачет. И плачет. И плачет.

Сердце медленно разламывается на части. Все ускользает в мучительной агонии. Мое будущее, наше будущее. Наши мечты. Планы. Все безвозвратно утеряно, часть меня умирает вместе с ней.

Я чувствую, как отрывается и часть души. Та, которая принадлежит ей.

Я не могу плакать. Не могу двигаться. Я застываю, парализован осознанием того, что больше никогда ее не увижу. Никогда не увижу ее улыбку, не услышу ее смех... Никогда больше она не хлестнет меня своими идиотскими длинными волосами и не поцарапает черными ногтями. Никогда не загляну в ее ясные голубые глаза и не буду влюблен в каждый взмах ее ресниц.

Пустота.

Мой мир стерт.

Без нее.

У меня ничего не осталось.

***

Я протер глаза, садясь в постели. Это был все тот же сон, снова и снова, день, когда я узнал, что она погибла. Разумеется, теперь я знаю, что это не так, но осознание, что однажды она выберет Гайджа, снова вызывало во мне всю ту боль.

Я должен игнорировать это. Она была моей, чтобы я защищал ее, но не для того, чтобы любил. Знал это еще тогда, когда она узнала меня в своем доме. Она никогда не будет моей, но, черт, часть меня не могла смириться. Не могла избавиться от идеи обладания ею.

Я нуждался в ней так, как он никогда не будет нуждаться. Она заставляла утихнуть демонов, которые безжалостно преследовали меня. Вызывала желание стать лучше ради нее, хотя я знал, что никогда не смогу заслужить искупление за все разрушенные мною судьбы.

Адриана Романо была моей душой.

И Гайдж Понтарелли никогда не поймет, каково это.

Я спустил ноги с кровати и направился в душ. Понятия не имел, где этот парень, и мне было плевать. Мы ехали всю ночь, меняясь каждые несколько часов, и добрались до Нью-Йорка рано утром. По требованию Гайджа мы остановились поспать. Было уже далеко за полдень, и я начинал нервничать.

Не знал, в порядке ли Адриана. Его заверения, что Анджело обеспечит ее безопасность, не слишком успокаивали, учитывая, что Анджело и был гребаной причиной ее нахождения в доме Романо.

Я хорошо знал это место.

Она увидит лишь тьму в его темной сущности. Ничего хорошего в этом доме не могло выжить. Даже Анджело, если поверить в его двойственное положение.

А я не верил в это. Не верил ничему, исходящему от Понтарелли. Я был заодно с Гайджем по единственной причине, но теперь я в Нью-Йорке и могу исчезнуть и добраться до Хэпстона, наверное, даже раньше, чем он заметит мое исчезновение.

Закончив мыться, я повязал полотенце вокруг талии и потер пальцем зубы. Похоже, купленные в Вегасе зубные щетки остались в сумке, которую Адриана забрала с собой. И так всегда.

Я оделся и выглянул в окно. На горизонте виднелся Манхэттен, но, наверное, я был единственным человеком в мире, не впечатлившимся этим зрелищем. Я видел его бесчисленное количество раз... убил многих людей в темных переулках, пробегавших между высокими величественными зданиями.

Мне было глубоко насрать на весь этот треклятый штат, за исключением одной девушки в Хэмпстоне.

Послышался тройной стук в дверь, и я пересек комнату, чтобы открыть ее. Там стоял Гайдж с двумя стаканами из Старбакса, и я уставился на них. Он протянул один мне.

— Вот, — произнес он.

— Э... Спасибо, — взял стакан и прошел в комнату. Быть с ним милым казалось... странным. — Ты разговаривал с Анджело?

— Чуть-чуть. Она в норме. Он видел ее дважды, где-то в середине ночи и потом опять во время ланча. Ему нужно быть осторожным, чтобы Энцио не заподозрил, что брат ей помогает, — Гайдж присел на маленький столик в углу комнаты.

— Они держат ее в подвале?

— Подвал?

— Энцио превратил его в камеру. Там нет ничего, кроме подстилки. Ты даже не узнаешь, есть ли там свет, если тебе не скажут. Крошечный выключатель под самым потолком.

— Мило. Звучит прям как праздник какой-то.

— Если только в честь похорон, — пробормотал я. — Каков твой план на сегодня?

— Подобраться к Хэмптону как можно ближе и позвонить Анджело, чтобы понять, можем ли мы вытащить ее оттуда, — он пожал плечами. — Мы ничего не сделаем в присутствии Энцио, но его там пока нет. Вероятно, он в курсе, что Эдди в доме, и сегодня возвращается. Анджело больше не мог скрывать от него этот факт.

Я сел на край кровати и провел рукой по лицу. Все эти чертовы «вероятно» сводят меня с ума. Зная, что она внизу, в подвале под домом, блядь, это грызло меня изнутри. Я знаю, что такое мафия. Я видел тех, кого там держали. Я, блядь, убивал их.

Если бы Гайдж имел хоть какое-то представление, каким дерьмом было это место, он бы гораздо больше волновался. Сейчас же он выглядел спокойным. Словно ждал, что буря сама придет к нему.

К черту все.

Я и был бурей, и хотел пронестись прямо через Хэмптон.

И вот в этот момент, глядя, как он пил кофе и рылся в телефоне, я понял одну вещь.

Он не может обладать ею.

Не важно, заслуживаю я ее или нет, Адриана не может быть его.

Она принадлежит мне.

Я убью его прежде, чем позволю прикоснуться к ней.

— В таком случае поехали, — произнес, проглатывая свою решимость и вставая.

Он поднял взгляд.

— Прямо сейчас?

— Нет, блядь, на следующей неделе, идиот.

— Эй, — он тоже встал и приблизился ко мне. — Угомонись, черт побери, Карло. Мы оба пытаемся делать одно дело.

— Да? Думаешь? Потому что ты нахрен выглядишь совершенно спокойным, Гайдж. Она в коморке, где даже нет кровати. Ей повезет, если она получит подушку и больше двух покрывал, и это если ее еще не связали. Если твой брат действительно помогает ей, тогда он смог пронести еду, и она поела. А ведь даже воды могли не дать. Ты понятия не имеешь, что может с ней происходить прямо в этот момент.

— Анджело о ней позаботится, — он был уверен. — Брат не позволит, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— У него может не быть выбора! — я сжал кулаки и прижал их к животу, прежде чем отступить. — Понимаешь ты это или нет? Или твоя жизнь в Лос-Анжелесе настолько безоблачна, что ты понятия не имеешь, что значит быть в плену у мафии, а? Знаешь, как люди Энцио обычно обращаются с женщинами, Понтарелли? Они насилуют их. Несколько раз. Несколько мужчин. Снова и снова, пока те не испускают дух. Если они захотят сделать с ней это, Анджело ничем нахрен не сможет помешать, а мы все еще в двух с половиной часах езды от нее.