Чтение онлайн

— Я принимаю сделку. — сказал он. — Это сняло бы с моих плеч большой груз. Мне не нравится иметь с ней дело. Я имею в виду, ты зашел туда, ты увидел, в каком состоянии та комната. Ты понимаешь, что я имею в виду. И она не самое покладистое создание в мире.

— Я привык иметь дело со сложными людьми. — сказал я.

Он протянул мне ключ.

— У меня, конечно же, есть копия.

Я кивнул и взял его.

— Ты найдешь ее ужин на кухне в семь. Удачи.

Он повернулся, чтобы уйти, и я позволил ему сделать несколько шагов, прежде чем остановить его, желая, чтобы мой вопрос прозвучал как запоздалая мысль.

— Может ли экономка найти ей какую-нибудь одежду? Ты прав, я видел, в каком состоянии она и комната. Я могу все почистить, и мне много не нужно.

— Прекрасно. Все, что тебе нужно есть.

Я подождал, пока он скроется на лестнице, затем покачала головой и снова принялась расхаживать по комнате. Мне нужно было успокоиться. Теперь, когда я знал, что он за человек, одно его присутствие разжигало огонь в моем животе.

Неистовый.

Големы не чувствовали и не выражали эмоций, как люди. Вместо чувств у нас был огонь, который согревал нас изнутри. Это было так, как будто в наших телах происходил своего рода алхимический процесс как реакция на то, что делали или говорили другие, или на внешние события, которые были вне нашего контроля. Огонь разгорался у нас в животе, если мы кого-то ненавидели, и в нашем сердце, если мы чувствовали влечение к кому-то.

Огонь живота был олицетворением ярости, неповиновения и действия, а огонь сердца был олицетворением любви, сострадания и благодарности. Тепло проходило через наши органы, наши мышцы и нашу каменную кожу, и оно могло опалить врага или окутать любимого человека успокаивающим теплом.

Локвуд разжег у меня в животе самый страшный огонь.

Однако я получил от него то, что хотел. Ключ был у меня, и я мог входить в комнату Майи и выходить из нее, когда мне заблагорассудится. Ей нужен был кто-то, кто позаботился бы о ней, и этим человеком должен был стать я. В ней было что-то особенное. Нечто большее, чем то, что она нуждалась в моей помощи, потому что была невиновна. Когда я прикоснулся к ней, она зажгла во мне огонь сердца.

Это было на мгновение, но я задумался…

Могло ли быть так, что она была той единственной? Женщиной, которая смогла разжечь во мне огонь такой страсти, что его невозможно было потушить? Могла ли она быть моей парой?

Пары были редкостью.

Для Големов найти такую не было невозможно, но это, конечно, не было гарантией. Мой брат не женился на своей суженой. Я знал, потому что он сказал мне. В ночь перед свадьбой его и Кары я спросил его об огне сердца, и заставила ли она его ярко гореть в его груди.

Его слова были такими:

— Иногда она так и делает. В ней есть жар, я это чувствую. Это бесспорно, но это не то, чего ты ожидаешь.

— Значит, она не та самая. — .сказал я.

Он покачал головой.

— Ей не нужно заставлять мое сердце разрываться, чтобы я полюбил ее. Эти истории о суженых… эх. Не думаю, что я им больше верю, Мейсон.

Меня опечалило, что Кара не заставила сердце Голиафа взорваться подобно фейерверку, но, возможно, мой брат был прав. Может быть, это не обязательно должен был быть фейерверк или жидкий огонь, чтобы быть настоящим и удивительным. Видя, как он и Кара создают семью, я забыл о настоящей паре. В любом случае, они были такой редкостью.

Зачем мне иметь это, если у моего брата этого не было? Он заслуживал того же, что и я, может быть, большего.

Теперь, когда я встретил Майю всего час назад, я уже чувствовал себя по-другому. Одного прикосновения было достаточно, чтобы я почувствовал тепло в своем сердце. Я не мог не задаться вопросом…

Что бы сделал поцелуй?

Майя

Звук поворачивающегося в замке ключа заставил меня вздрогнуть и забиться в самый дальний угол комнаты. Я вздохнула с облегчением, когда увидела, что это Мейсон. И все же я не думала, что смогу контролировать свою реакцию в следующий раз. Он приносил мне ужин.

— Тебя не следует заставлять жить так ни секундой дольше. — сказал он. — Сегодня вечером, когда все уснут, я пойду поищу нужную тебе информацию. А потом мы уберемся отсюда.

— Хорошо.

Он поставил поднос на землю и повернулся к ведру в противоположном углу от того места, где я стояла. Я покраснела до кончиков ушей, и когда он взял ее, чтобы выбросить, мне захотелось расплакаться. Я уставилась на свои туфли и не поднимала глаз, пока он не вернулся. У него было два ведра, одно пустое, другое наполненное водой, и чистая одежда, перекинутая через руку.

— Ты можешь помыться и переодеться. — сказал он. — Если хочешь, можешь воспользоваться ванной в другой комнате.

— Локвуд может войти в любой момент и застукать нас. — сказала я.

— Это верно.

— Все в порядке. Я справлюсь. Спасибо.

— Тебе нужна помощь?

Я задумался об этом на секунду. Я чувствовал слабость, и каждая косточка в моем теле болела. Но я недостаточно хорошо знала Мейсона, чтобы позволить ему помочь мне в чем-то таком уязвимом и интимном. Несмотря на то, что я чувствовала необъяснимое влечение к нему, я должна была сохранять ясную голову.

— Я справлюсь. Спасибо.

— Хорошо.

Он вышел из комнаты и запер дверь. На случай, если Локвуд зайдет посмотреть, как идут дела в его отсутствие. Это был первый раз, когда он не приносил мне еду сам.

Я вымылась как мог, переоделась в свежую одежду, которая была на размер больше, чем нужно, а когда закончила, постучал в дверь. Мейсон вошел и избавился от ведра, которое теперь было наполнено грязной водой. Я почувствовала себя новым человеком, и хотя мне было ужасно стыдно, что ему пришлось видеть меня такой и заботиться обо мне, как о ребенке, я напомнила себе, что это не моя вина.

Если только Локвуд не лгал, и это было…

Нет, он определенно лгал. Я не чувствовала себя плохим человеком. Амнезия или не амнезия, это было то, что я просто знала.

— Не хотела бы ты поужинать вместе? — спросил Мейсон.

— Это было бы неплохо.

Он принес свою еду, и мы сели на пол, чтобы поесть. Сначала было неловко. Мы украдкой поглядывали друг на друга, почти украдкой, улыбаясь, когда наши глаза встречались.

— Что-нибудь из твоей памяти вернулось? — ,спросил он.

— Да. Я знаю, где я живу. Я помню свой домашний адрес. Это здорово, правда?

Он кивнул.

— Я помню своих родителей. Они живут в другом штате. Я переехала сюда учиться в колледже и осталась. Я вижу их раз в год, но мы постоянно созваниваемся. Они, должно быть, с ума сходят от беспокойства. Они, наверное, уже вызвали полицию. Я не уверена, сколько я здесь нахожусь. Три дня? Четыре? Меньше недели.

— У тебя есть братья или сестры?

Я покачала головой.

— Нет. А у тебя?