Чтение онлайн

Шпигунов машинально кивнул, но тут же набычился, не желая так быстро отказываться от своей теории, и потряс над головой связкой ключей.

– Но факт остаётся фактом. У купца оказался единственный ключ от запертой комнаты, в которой убили девушку. Как, скажите на милость? Ка-а-ак?!

– Могу сходу предложить два простых объяснения, – пожал плечами Мармеладов. – Во-первых, вы не станете отрицать, что у преступника была возможность сделать слепок с ключа Маришки, пока она лежала здесь, на этом грязном полу, без сознания. Потом убийца замуровал несчастную, прикрыл дверь и уехал делать ключ. А замкнул на следующий день. Тут для него никакого риска: Игумнов пьёт в кабаке, а слуги в погреб соваться не станут – опасаясь гнева хозяина.

– Ну-у-у, допустим, – нехотя согласился Шпигунов.

– Во-вторых, убийца мог вытащить ключ у купца в ресторане. «Яр» уже давно не тот, что прежде, там теперь много сомнительных типов ошивается. Представьте, что кто-то из них приехал сюда, на Якиманку, совершил злодейство, а после запер погреб и незаметно сунул ключ в карман Игумнова.

– Незаметно? Такую железяку – и незаметно для купца?

– Так ведь он же пил до беспамятства. Забыли? Из пушки стреляй, и то не почувствует!

– Ах да… Он же пил, – рассеянно повторил следователь, – Но все-таки ваша версия с таинственным убийцей куда сложнее… С какого перепугу кому-то убивать молодую барышню? В чем выгода? Украсть несколько платьев и золотишко? У купца был мотив поосновательнее, был ключ, была возможность спрятать труп и саквояж с побрякушками… Предположим, что вас он пригласил нарочно, дабы окончательно отвести от себя подозрения – смотрите, дескать, как я стараюсь барышню отыскать! Он же не думал, что вы и впрямь в погреб полезете.

– Почему же тогда купец не спрятал ту серебряную брошку и любимые платья Маришки? Зачем убеждал нас, что она не могла сбежать без всего этого?

Шпигунов задумался, но быстро нашёлся:

– Опять же, подозрения от себя отводил. Хотел, чтоб мы именно так и подумали: любовник-то про брошку знал, ergo виноват чужой.

– Ну-у-у, допустим, – передразнил Мармеладов. – А кто тогда пустил слух о замурованной в погребе девице? Ведь эта байка сыграла против Игумнова. Какой человек в здравом уме станет так себе вредить? Нет, здесь явно замешан кто-то ещё…

– Или купец не был в здравом уме! – в голосе Федора звучало самодовольство. – Я разгадал сей ребус. Игумнов упился водкой до такой степени, что совершенно позабыл как убил барышню. Потому и развил бурную деятельность, за розыск Маришки радел… А слух о замурованной девице родился из его пьяного бреда в ресторации. Любой халдей мог услышать, а они те еще сплетники.

Сыщик задумчиво поставил фонарь на земляной пол, обеими руками расправил голубой шёлк платья, закрывая голые колени покойницы.

– Слишком много «если». Все доказательства в этом деле условные. Нет четкого следа, который бы однозначно указал на купца Игумнова, либо на другого виновника, – он поднял глаза на Шпигунова. – Вам хочется поскорее раскрыть дело – для карьерного роста это полезно. Но нельзя торопиться…

– Господин Мармеладов! – холодно оборвал его следователь. – Благодарю за подсказки, но вынужден попросить вас впредь воздерживаться от подобных заявлений. Особенно в присутствии третьих лиц. Вы намного старше меня годами, но я никому не позволю себя поучать! Ведь в этом случае становится заметно, что вы сомневаетесь в моих следственных талантах и в умении вычислить убийцу путем собственных размышлений. Ergo все это крайне вредно для моей профессиональной репутации, – Федор даже ногой притопнул для пущей убедительности, – Надеюсь, я достаточно ясно изложил свою просьбу?

– Кристально ясно. Не оставляя возможностей для иного толкования, – сыщик улыбнулся в темноте. – Но пока в этом погребе нет третьих лиц, и вашей репутации ничего не угрожает, позвольте дать вам последний совет.

– Я вас слушаю.

– Забудьте про это латинское словечко. Ergo… Вам кажется, что употребляя его, вы выглядите умнее. Но это не так.

Юноша поник головой и обиженно засопел, но тут же затаил дыхание. – Глядите… А это что?

Он опустился на четвереньки и схватил один из кирпичей. Поднес к фонарю, чтобы лучше рассмотреть.

– Нет четкого следа, а? Вот вам! Куда уж четче!

На кирпичном боку расползлось неряшливое пятно засохшего цементного раствора, а поверх него виднелся оттиск четырех пальцев и верхней части ладони. Огромной ладони.

Шпигунов ринулся наружу, забыв про фонарь и неоконченный разговор с сыщиком. Выскочил на улицу, щурясь от яркого солнца. У крыльца стоял купец. Двое городовых стерегли его, придерживая за локти.

– …проедем, уточним пару деталей. Для протокола, – увещевал старый следователь. – Чистая формальность.

Молодой следователь молча вцепился в правую руку Игумнова – тот не сопротивлялся, – и приложил к оттиску.

– Совпадает!

– Что это за каменюку вы принесли? – забеспокоился купец.

– Идеально совпадает! Видите? На этом оттиске мизинец слишком короткий. А у вас, Игумнов, как раз одной фаланги не хватает! Давно ли?

– С самого детства. Мне лет шесть было, когда я сунул руку в ткацкий станок. Дурак был, захотелось челнок поймать. Кровищи тогда натекло…

– Вы арестованы! – Шпигунов захлебывался эмоциями, да и как тут не ликовать: первое дело, раскрытое самостоятельно, и сразу такая жуткая и таинственная история. – Ключ от погреба был только у вас, Игумнов. Ладонь по размеру подходит. Мизинец искалеченный. Все указывает на виновность вашу!

– Можно ещё сравнить узоры на подушечках пальцев, – предложил сыщик, глядя на разыгравшуюся сцену с высокого крыльца. – Для пущей уверенности.

– Что за бред, господин Мармеладов?! – нахмурился старый следователь. – Какие еще узоры?

– Я прочёл недавно статью Вильяма Гершеля. Этот англичанин много лет служил в восточных колониях. Однажды заметил, что неграмотные индусы и китайцы вместо подписи окунают в чернила палец и прикладывают к документу. Заинтересовался, стал изучать эти оттиски. Представьте себе, осмотрел тысячу разных следов и не нашёл ни одного совпадения. Из этого Гершель вывел, что линии на кончиках пальцев складываются в особые рисунки, по которым можно опознать человека.

– Глупость редкостная, – усмехнулся Федор. – Неужели вы и впрямь думаете, что полиция будет подобной ерундой заниматься? Нам и так доказательств хватает.

Развернулся на каблуках и горделиво зашагал к казенной карете. Нечипоренко кивнул городовым.

– Уведите арестованного. Потом тело из погреба вытащите. Чего же ей, бедняжке, не упокоенной лежать, – он перекрестился и вздохнул. – А сбежала бы, девонька, от старого ревнивца, жила бы долго и счастливо. На балах бы танцевала.

– Вот уж вряд ли, – возразил сыщик.

– Как это понимать, сударь? Федя – следователь цепкий, хоть и не имеет богатого опыта. Ежели он утверждает, что оттиск на кирпиче обличает Игумнова, то я ему верю. А вы не верите?

– Нет. Теперь я окончательно убедился, что именно этот оттиск на кирпиче купца и оправдывает.

Нечипоренко присвистнул.

– Эвон как! Может вам известно, кто убийца? Так скажите уж. Уважьте старика.

– Простите, не имею привычки обвинять кого-то без четких доказательств.

– Понимаю, в чей огород камешек. Хе-хе-хе… Что же, воля ваша. Ищите свои доказательства, – старик любезно поклонился на прощание. – А Николаю Васильевичу придётся пока в холодной посидеть.