Чтение онлайн

– Для тяжести, чтобы тайник не всплывал. А еще для надежности. Если ящик ударится о корягу или подводный камень, то стекляшка не разобьется.

– Какая еще стекляшка?

– Вот эта.

Сыщик аккуратно разгреб песок и достал пузырек с резиновой крышкой.

– Здесь четверть аптекарского фунта, – прикинул он на глазок. – Может чуть больше.

– Но что это за вещество? – Дульцкий поднял флакон к глазам, внутри плескалась маслянистая жидкость горчичного цвета. – Не приправа же, в самом деле!

– Есть простой способ: открыть и понюхать. Горчицу ни с чем не спутаешь, – Мармеладов отряхнул руки, снял с ветки пиджак, но надевать не стал. – Однако принимая во внимание профессию хозяина дома и тот факт, что он умер от отравления…

– Вы правы, – поежился Дульцкий. – Отдадим его полиции, пусть сами установят.

– Ни в коем случае, – возразил сыщик, забирая у него пузырек. – За этим трофеем охотится аж целый генерал, и мы непременно должны выяснить – почему. А потом уже отдадим полиции.

– Но генералов-то в Москве много.

– Чересчур много.

– И как вы собираетесь вычислить… Того самого?

– Никак. Он сам нас найдет. А поможет ему в этом бывший денщик. Смотрите-ка… Легок на помине.

От дома к ним приближался Яким, хромая и подволакивая ногу. Он возмущенно кричал: «Прочь, ироды! Убирайтесь прочь!»

– Матерь Божья! Я весь день поражаюсь вашей наблюдательности, но это уже за гранью человеческих возможностей. Как вы узнали, что этот swiniarz – генеральский денщик?

– Проще простого! Химик заболел неожиданно и кто-то в доме должен был сообщить об этом генералу. Иначе стал бы тот посылать адъютанта справиться о здоровье?! К тому же у Якима солдатская выправка, а нога не гнется, потому что там картечь застряла. С турецкой войны, не так ли? – спросил Мармеладов подошедшего слугу.

Старик долго смотрел на сыщика злыми глазами. Потом нехотя кивнул.

– Стало быть, это ты копошился в сарае прошлой ночью. Флакон искал? По приказу генерала? Передай ему, что зелье теперь у господина Мармеладова. Пусть навестит меня в доме Орлова, на Пречистенке. Третий нумер. Запомнил?

Генерал вошел без стука. Распахнул дверь и задержался в проеме, словно позировал для парадного портрета: голова откинута назад, подбородок высокомерно вздернут, а грудь он выпятил, чтобы каждый сумел хорошенько разглядеть красно-черную ленту, золотой крест и орденскую звезду [22] . Но столь яркое представление не произвело ожидаемого эффекта.

– Восхищаюсь вашей выдержкой, генерал! – сыщик приветствовал вошедшего, не вставая из-за стола. – Признаться, я ждал вас раньше, еще три часа тому назад. Думал, как услышите донесение бывшего денщика, сразу прикажете подать самую быструю карету. Ждал, ждал… Потом велел принести ужин. И тут вы соизволили… Присаживайтесь. Здесь хватит и на двоих. Без изысков, конечно, зато картошка, как и вы, в мундире. Ржаной хлеб, лучок-с… Не желаете?

Посетитель не взглянул на еду.

– Вы присвоили вещь, принадлежащую мне.

Мармеладов отодвинул поднос с ужином и достал из ящика стола пузырек.

– Я осмотрел флакон, но не обнаружил этикетки или иных надписей. Герба на пробке, как видите, тоже нет… Потому и решил поберечь у себя, чтобы вещица не попала в чужие руки. Сохранил для истинного владельца.

– Намекаете, что заслужили вознаграждение? – генерал презрительно скривил губы, снял перчатки и открыл бумажник. – Это справедливо. Вы работаете по найму, я слышал. И вы обнаружили то, что мои люди не сумели отыскать. За это вам полагается…

Он тянул паузу оскорбительно долго, но и это не произвело задуманного впечатления.

– Вам бы поучиться у богатых людей, генерал. Они ведь не так говорят. Они либо вальяжны, либо снисходительны. А надменный тон берут лишь те, у кого в кошельке не больше пяти рублей, – спокойно сказал Мармеладов. – Но я и копейки не приму из рук убийцы. Иначе меня, не дай Бог, посчитают соучастником.

– Убийца? Я – убийца?!

– Разве нет? Война и без того довольно мерзкое занятие. А уж если вы будете травить противника горчичным газом… Я правильно угадал? Именно это адское зелье находится в склянке?

– Ах, вот вы о чем, – генерал склонился над столом и заговорил шепотом, постоянно оглядываясь на дверь. – Вы все не так поняли. Да, в склянке – жуткий яд. Если разбить это хрупкое стеклышко, то через десять секунд воздух в комнате станет смертельно-опасным. Один вдох – и нас с вами уже не спасут, потому что противоядия не существует. Через три дня мы сдохнем от удушья, никакое лечение не поможет. А если хоть капля яда попадет на кожу, то смерть наступит гораздо быстрее… Теперь представьте, что это не флакон, а вражеский снаряд, летящий в окопы русской армии. И что таких снарядов – тысячи. Миллионы!

Он потянулся к графину, намочил платок и вытер испарину со лба.

– Наши лучшие разведчики, рискуя жизнями, выкрали этот образец из военной лаборатории в Вестфалии. Появился шанс найти противоядие до того, как агрессоры двинут в бой свои железные легионы. Я поручил эту задачу лучшему химику московского университета, причем на условиях полнейшей секретности. Запретил рассказывать даже супруге. Ведь это дело государственной важности!

– От такой напасти, – сыщик встряхнул флакон, – и генералы не спрячутся. Раньше вы воевали с комфортом: сидите себе на холме, наблюдая за ходом битвы в подзорную трубу. Пули туда не долетят, осколки тоже. А теперь ветер дунет и вас в любую минуту накроет ядовитое облако. Признайтесь, страшно воевать против такого чудовища? Генерал сплел пальцы рук, чтобы не дрожали.

– Да, страшно. И что с того? Страх – прекрасный стимул. В первый миг он сковывает разум, но потом мозг начинает лихорадочно работать в поисках спасительного решения. В минуты великой опасности человек способен на великие открытия и озарения.

– Давайте поговорим откровенно, – Мармеладов поставил пузырек на стол и откинулся на спинку своего полукресла. – Вы искали противоядие не во благо армии и империи, а для личной корысти. Иначе дали бы химику просторную лабораторию в штабе на Дворцовой площади, дюжину помощников и два мешка казенных денег – их на военные нужды теперь не жалеют. Но нет, вы заставили химика работать в трухлявой развалюхе.

– Исключительно для секретности!

Лицо и шея генерала побагровели, а на висках вздулись вены. Он расстегнул крючок на воротнике мундира и повторил гораздо тише:

– Для секретности. В Петербурге полно германских шпионов. И если врагам станет известно, что мы открыли противоядие…

– То что? Они не станут использовать горчичный газ на поле боя? Прекрасно. Вы же этого и хотели добиться? Как бы не так! – сыщик вдруг подался вперед, щелкнул пальцами перед самым носом собеседника и повысил голос. – Вы думали только о себе! Столкновение с Германией, к сожалению, неизбежно. Это лишь вопрос времени. По приказу безумного кайзера, в первую же неделю войны это чертово зелье выкосит дюжину русских полков. Как только страшные известия дойдут до столицы, император заплатит любые деньги. Тысячи рублей. Миллионы! Полцарства за противоядие! И вы сможете удалиться на покой, доживать свой век в богатстве и роскоши. И что же, вы действительно готовы были скрыть спасительный эликсир от всех? Пожертвовали бы сотнями солдатских жизней ради золота?