Чтение онлайн

Сначала Юэну не хотелось упоминать, что он слышал, как Бернард звал мать, но эта деталь в итоге вылезла сама. Пусть знает.

Бернард побледнел еще сильнее. Было видно невооруженным глазом, что он старался не подать вида, будто услышанное его обеспокоило. Вполне логично. Не каждому признаешься, что у тебя есть какие-то проблемы. Фотограф приобнял себя за плечи, словно ему вдруг стало холодно.

– Такое произошло в первый раз, – сказал Бернард тихо и спокойно, но что-то тревожное все-таки проклевывалось в его голосе. – Просто яркое воспоминание о детском кошмаре. Ничего особенного.

– Да, действительно! Ничего особенного, – передразнил Юэн и, встав с места, вытащил из носа окровавленные кусочки ваты. – Не знаю, что там у тебя за кошмары, но это явно ненормально! Как видишь, есть пострадавшие, – он демонстративно помахал ватой перед носом фотографа.

Бернард тяжело вздохнул. Теперь он не скрывал, что расстроен. Руки его опустились.

– Прости, – сказал он уже в четвертый раз. – Это вышло случайно. Но, с другой стороны… – он вдруг посмотрел на Юэна, чуть прищурив глаза. – Ты ведь сам виноват, что попал под горячую руку.

– Чего-о-о? – недовольно протянул Юэн. – Я проявил банальную обеспокоенность, а ты мне нос сломал и говоришь, что я сам виноват?

– Нос я тебе не сломал, не надо, – отрицательно покачал головой Бернард.

– Ага, присмотрись внимательнее. Какая фея вернет мне былое великолепие?

Аккуратно взяв Юэна за подбородок, Бернард приблизился к его лицу. От этого неожиданного действия Юэн вздрогнул и затаил дыхание, приподняв руки. Зеленые глаза, оказавшиеся так близко, снова напомнили сочную летнюю зелень. И все же, кто там знает, что мог вытворить его отец? Можно ли разглядеть во взгляде скрытое безумие или жестокость? С серьезным видом эксперта оценивая масштаб трагедии, Бернард повернул голову Юэну в одну сторону, затем в другую.

– Не томите, док, говорите начистоту: сколько мне осталось? – сглотнув, тихо спросил Юэн и поймал взгляд Бернарда.

– Лет шестьдесят, полагаю, – ответил Бернард, отпустив его подбородок. – Всего лишь небольшой отек, который можно быстрее снять, если приложить лед.

Юэн повернул голову, отводя взгляд вниз и в сторону, кончиками пальцев одной руки коснулся стола, а другой рукой драматично прикрыл рот.

– Звучит ужасно, – упадническим тоном произнес он. – Только не сообщайте об этом моей семье. Я хочу, чтобы они запомнили меня жизнерадостным и красивым.

Однако шутка не оказала на Бернарда эффекта, которого ожидал Юэн. Более того, что-то в его словах словно повергло фотографа в угрюмо-задумчивое состояние, холодность и отстраненность отразились в его глазах. Он сказал, что принесет лед, и вышел из студии.

«Ладно, хватит на сегодня скверных шуток».

Выкинув окровавленные кусочки ваты в мусорное ведро под столом, Юэн подошел к зеркалу, висящему на стене по соседству с фотографиями. Нос действительно чуть припух и порозовел – с виду ничего критичного, да и по ощущениям все нормально, разве что только немного побаливал до сих пор. Юэн провел пальцем по ссадине на скуле, облизнул губы, нащупав языком маленькую болячку.

«Бывало и хуже, – сказал он своему отражению. – Но мы с тобой хорошо справляемся».

За спиной зеркального двойника – помещение, которому Юэн в первый день дал название клетка-аквариум. Не зря возникло плохое предчувствие с этим заваленным хламом местом. Он как знал, что что-то должно произойти, и… в который раз проигнорировал свою интуицию.

Интересно, размышлял Юэн, насколько близка к правде та история с душами мертвых и зеркалами? Традиция, которой придерживался хозяин бюро ритуальных услуг Виктор Чилтон, звучала как детская страшилка, которая могла вызвать какой-то суеверный страх лет десять-двенадцать назад, но сейчас, в современном мире, воспринималась просто как очередная мистическая история, прочитанная на просторах сети. Бояться призраков уже не актуально.

Стоя перед зеркалом, Юэн открыл было рот, чтобы поразмышлять вслух, однако дверь в студию отворилась и вернулся Бернард с пакетом в руках. Взглянув на Юэна, он саркастически улыбнулся краешком губ.

– Отражение в зеркале – самый лучший собеседник, да?

– Не то чтобы лучший, но, определенно, приятный, – поправил Юэн. – Всегда выслушает и ничего не съязвит в ответ. Еще и симпатичный.

– Дико извиняюсь, если прервал самый волнительный и приятный разговор в твоей жизни, но, собственно, вот, – сказал Бернард и протянул обернутый в ткань пакет, характерно позвякивающий кусочками льда.

Юэн вернулся в кресло за рабочим столом и, откинувшись на спинку, приложил лед к припухшему носу. Бернард остался стоять около зеркала.

– Только не говори, что тебе пришлось спускаться в морг и отнимать у покойников лед, который их охлаждает. Или как там все функционирует, я не знаю.

– Вообще-то, не совсем верно называть то место моргом, – начал Бернард, смотря на развешанные на стене фотографии, – так как здесь не проводится вскрытие, не уточняется диагноз, не определяется, умер ли человек естественной смертью или имела место смерть насильственная. Морги обычно располагаются при медицинских учреждениях в патологоанатомическом отделении или в отделении судебно-медицинской экспертизы. Есть еще места, где хранятся неопознанные трупы. А бюро ритуальных услуг с холодильной камерой ни к чему из этого не относится, хотя когда-то это здание было…

– Избавь меня, пожалуйста, от этих страшных речей о смерти и трупах, не менее страшных сложных слов и своего занудства, – перебил его Юэн, поправив пакет со льдом. – Я просто поинтересовался, откуда ты взял лед.

– Всего лишь заглянул в бюро к Чилтону, – отвлекшись от созерцания фотографий, которые и так имел достаточно времени рассматривать каждый день, ответил Бернард и, обойдя стол, подошел к Юэну. – У него всегда есть колотый лед для виски.

– Было бы лучше, если бы ты и виски прихватил, – горько вздохнув, сказал Юэн и убрал компресс. Затем аккуратно, хмурясь и прислушиваясь к своим ощущениям, потрогал нос. Тот был на месте.

Освободив кресло его законному владельцу, Юэн протянул лед Бернарду и задумчиво склонил голову набок.

– Кажется, я испачкал твою одежду, – заметил он, указывая на рукав толстовки Бернарда.

Там темнела пара небольших кровавых пятен. Бернард задумчиво покрутил перед собой руку, будто от этого движения пятна могли исчезнуть.

– Я бы на твоем месте сменил одежду, – посоветовал Юэн. – Если есть на что. Понимаю, что не очень заметно на темной ткани, но ходить с пятнами чужой крови на рукаве – это как-то не очень. И мне тоже не по себе оттого, что на тебе моя кровь.

– Хорошо, что заметил, – кивнул Бернард. – Теперь ее придется сжечь.

– Не это я имел в виду, но ладно. У тебя какая-то пиромания или что? – ухмыльнулся Юэн, вопросительно приподнимая бровь. – Кстати, весьма символично, что твое имя созвучно со словом «гореть» [1] – Бернард, Берн. Бёрнс. Берни? «Меня сжигает ненависть, и я тоже сжигаю все на своем пути!» – пропел Юэн с улыбкой и откашлялся. Противоречивые эмоции, отразившиеся на лице Бернарда, могли говорить о том, что ему не понравился текст песни или у него индивидуальная непереносимость голоса Юэна. – Без распевки звучит ужасно, извиняюсь. Ладно, мы продолжим или как? – спросил он, кивнув в сторону клетки-аквариума.