Чтение онлайн

— Понятия не имею, — признался сапер.

Саперы принялись за работу. Их разговор напомнил Остолопу беседы в операционной из какого-нибудь фильма, только саперы просили не скальпели и зажимы, а отвертки, плоскогубцы и сверла. Однако настоящая команда врачей, за которой Дэниелс наблюдал в госпитале, была значительно веселее — они показались ему очень похожими на бейсболистов. С другой стороны, если врачи сделают ошибку, они не взлетят на воздух. Так что саперам приходилось полностью концентрироваться на своей работе.

Один из них тихонько крякнул.

— Вот оно, сэр, — сказал он своему лейтенанту. — Запал испорчен намертво. Мы могли бы играть им в футбол — он бы все равно не взорвался.

Лейтенант вздохнул.

— Ладно, Доннели. Мы уже не в первый раз сталкиваемся с такими запалами. — Он повернулся к Остолопу и Шимански. Пот градом катился по его лицу, но лейтенант ничего не замечал. — Полагаю, ребята, которые сделали эту бомбу, занимаются саботажем и надеются, что это сойдет им с рук. Когда ящеры сами делают запалы, их бомбы всегда взрываются.

— Значит, у них кончились взрыватели? — спросил Остолоп.

— Понятия не имею, — ответил сапер, пожимая плечами. — Если бомбы взрываются, никому не узнать, какие взрыватели на них стояли.

— И большинство бомб все-таки взрываются, — резко сказал капитан Шимански. — Думаю, самолет сбрасывал и другие бомбы, сделанные в США. Возможно, часть из них и имеют испорченные взрыватели, но саботажникам удается добраться далеко не до всех.

— Разумеется, сэр, — кивнул лейтенант саперов. Его люди разложили рядом с бомбой нечто вроде носилок и осторожно переложили на них бомбу. — Спасибо, что позвали нас, сэр. С каждой новой неразорвавшейся бомбой мы приближаемся к решению задачи по созданию аналогичного устройства.

Сгибаясь под тяжестью бомбы, саперы унесли ее из Колизея. Остолоп с тревогой наблюдал за ними. Да, Доннели сказал, что бомба не представляет опасности, но со взрывчаткой лучше не связываться. Если один из саперов упадет, плохие парни очень порадуются.

— Даже если им удается испортить одну бомбу из десяти, — заявил Шимански, — оставшиеся девять все равно взрываются. И это тоже нужно принимать во внимание.

— Да, сэр, — согласился Остолоп, — но даже если они сумели испортить взрыватель у одной бомбы из сотни, им легче жить и смотреть на себя в зеркало. А это много значит.

— Наверное, ты прав, — вздохнул Шимански.

Остолоп не мог винить командира за сомнение, которое прозвучало в его голосе. Да, жить в мире с самим собой очень важно. Но еще важнее — как следует лягнуть ящеров под задницу. Бомбить американцев бомбами, которые сделали их соотечественники… нет, это уже слишком.

Впрочем, если у них кончаются собственные бомбы, то все не так уж плохо.

Бум!

Снаряд ударил в бронированный скат танка Уссмака. Зубы водителя непроизвольно щелкнули. Снаряд не пробил броню. Танк продолжал катиться дальше, в сторону небольшого поселения, расположенного на холме.

Бум!

Еще один вражеский снаряд отскочил от брони, не причинив ей ни малейшего вреда.

— Впереди! — крикнул Неджас.

— Цель опознана, — ответил Скуб.

Загудели механизмы, башня начала поворачиваться в сторону небольшой пушки, которая продолжала стрелять в них. Сквозь смотровую щель в сгущающихся сумерках Уссмак видел, как тосевиты бегают вокруг пушки, стараясь побыстрее сделать следующий выстрел. Заговорила танковая пушка; тяжелая машина дрогнула от мощной отдачи.

— Снаряд пошел! — воскликнул Скуб.

Он не успел закончить свой короткий доклад, когда его снайперский выстрел опрокинул пушку тосевитов. Вражеские солдаты полетели во все стороны, как сломанные куклы.

— Попадание! — закричал Уссмак. — Хорошая работа, Скуб!

Даже теперь его время от времени охватывало ощущение неизбежного триумфа, которое владело всеми самцами, когда война на Тосев-3 только начиналась. В последние месяцы это ощущение обычно возникало лишь после употребления имбиря, да и то не каждый раз.

— У британцев нет хороших противотанковых пушек. Когда мы сражались с дойчевитами, попадание их снарядов обычно не проходило даром.

— Верно, — согласился Уссмак.

Противотанковые пушки дойчевитов могли пробить броню танка, если снаряд попадал сбоку или сзади. У британцев не было ничего похожего. Даже ручные противотанковые ружья британцев оказались хуже, чем ракеты пехоты дойчевитов. К несчастью, от этого война на забытом Императором острове не становилась легче. Уссмак содрогнулся, хотя внутри танка поддерживалась приятная температура.

— У британцев нет хороших противотанковых пушек, но у них есть другие штуки.

— Ты прав, — согласились с ним Неджас и Скуб, а Неджас добавил: — Проклятый газ…

Он больше ничего не сказал, но этого и не требовалось. Экипажам танков еще повезло. Их машины были защищены от поражения ужасным газом, который если и не убивал сразу, то заставлял тебя пожалеть, что ты не умер. Танкисты поставили самодельные фильтры в местах забора воздуха, чтобы минимизировать опасность попадания газа в легкие. Однако танк не имел герметичной оболочки, и они не могли чувствовать себя в полной безопасности.

— Ни за какие деньги я бы не согласился служить пехотинцем в Британии, — задумчиво проговорил Скуб.

— Верно, — хором ответили Неджас и Уссмак.

Пехота несла огромные потери от отравляющих газов. Командование перебрасывало танки и бронемашины с одного места в другое. Сейчас пехотинцы поднимались на холм в машинах — но когда они доберутся до места, им придется выйти и сражаться. Выходить наружу всегда опасно. А здесь, когда Большие Уроды могли в любой момент применить газы, это было опасно вдвойне.

Пулеметные пули застучали по броне танка. По приказу Неджаса Скуб несколько раз выстрелил в деревянное здание, где прятался пулеметный расчет. Оно тут же загорелось.

— Мы захватим это поселение, — заявил Неджас. — Местные жители называют его… — Он замолчал, разглядывая карту, — Вогрейв или что-то вроде того. И тогда займем высоту, с которой сможем обстреливать оба берега реки. А завтра мы начнем наступление на… — он еще раз сверился с картой, — на Темзу.