Чтение онлайн

— Только самые близкие. Родители и сестра. Мы не видимся с бабушкой, дедушкой, кузенами и кузинами до Рождества, а потом у нас общий ужин с ветчиной.

Мама примерно в половине пятого выставляет закуски, и мы играем в игры. Когда мы были маленькими, играли в «О, чёрт! [10] ».

— «О, чёрт!» — Алекс рассмеялся, и в его глазах заплясали искорки. — И что же это за рождественская игра?

— Карточная, — улыбнулась Кэти, вспоминая долгие семейные вечера. — Она может быть очень утомительной, отсюда и название.

И тут она поняла, что её семья больше никогда не будет праздновать Рождество так, как раньше.

— Ты хмуришься. Что случилось? — спросил Алекс.

— Ничего страшного. Я просто подумала о том, что все мои семейные традиции канули в Лету.

Он отложил вилку и потянулся, чтобы взять её за руку.

— Знаю, ужасно, что всё изменилось, но так будет не всегда.

Он сжал её пальцы и отпустил. Лучше бы он этого не делал.

— Спасибо.

Она заставила себя улыбнуться, но на самом деле не поверила ему. Она скучала по отцу — и ненавидела себя за это. Кэти почти была уверена, что именно он стал причиной внезапного разрыва между её родителями.

— Ты можешь начать новые традиции. Например, готовить на открытом огне и спать с каким-нибудь незнакомым парнем, с которым только что познакомилась.

Озорной блеск в его глазах заставил её рассмеяться.

— Это будет немного сложно организовывать каждый год, — сказала она, качая головой и представляя подобный сценарий снова и снова.

— А что твоя семья делает в Сочельник? — спросила Кэти, чтобы отвлечься от мыслей о том, что им снова придётся спать вместе.

Теперь, когда он поцеловал её и она знала, что он не собирается жениться, Кэти не была уверена, что сможет спокойно делить с ним диван.

— Мы смотрим «Рождественскую сказку Маппетов [11] » и едим печенье. Моя мама печёт как сумасшедшая весь сезон, но рождественское печенье мы едим только в Сочельник или на Рождество. Это всегда сводит меня с ума.

Кэти взяла ещё одну гренку.

— Моя мама каждый год печёт пряничные домики. Они выглядят ужасно безвкусно, но она очень старается. Я тоже раньше пекла, но последние пару лет перестала. Не знаю почему.

— У нас есть традиция «прятать огурец».

Кэти скептически посмотрела на него.

— Ты шутишь?

— Нет, — рассмеялся он. — Это старая немецкая традиция [12] со стороны семьи моего отца. У нас есть украшение в форме солёного огурца, и папа прячет его глубоко в ветвях ёлки. Рождественским утром тот, кто первым найдёт огурец, получает дополнительный подарок.

— Это весело.

— Так и есть. Только мой брат почти всегда его находит. Хитрый мерзавец.

— Какая досада.

— Не-а. Подарок всё равно для всей семьи, так что в итоге выигрывают все.

Кэти прожевала гренку и, проглотив, спросила:

— Что ты подарил Трине на Рождество?

Он бросил на неё саркастический взгляд.

— Что? Я должна догадаться?

Она отпила вина, и секунду спустя её осенило.

— Боже мой… Ты ничего ей не подаришь.

Он поморщился.

— Я собираюсь попросить её вернуть кольцо. Думаю, дарить подарок будет… непродуктивно.

— Ты заставишь её вернуть кольцо? — Кэти смотрела на него потрясённо. — Ты настоящий упрямец.

— Нет. Она солгала мне о беременности. К тому же кольцо принадлежало моей бабушке. Я ни за что не позволю ей оставить его себе.

Она налила им обоим ещё вина.

— Что ж. Ты прав. Думаю, тебе нужно больше выпить. И ты выиграл. Моё Рождество будет отвратительным, но твоё, похоже, ещё хуже.

Он улыбнулся и сделал глоток. Кэти поставила бутылку на стол.

— Ты действительно думаешь, что мы завтра выберемся отсюда?

— Да. На расчистку дорог потребуется время, а поскольку снегопад закончился вскоре после того, как стемнело, будет трудно заметить мою машину или твой шарф. Я знаю свою семью и гарантирую, что они будут нас искать. Но на всякий случай нам следует выйти на дорогу и попытаться поймать попутку.

Кэти надеялась, что мама тоже будет её искать, но, учитывая, что та не знала бы, с чего начать, скорее всего, она просто сидела бы дома у телефона. Стоять на холоде у дороги казалось разумной идеей, но особого желания этим заниматься у неё не было. Однако возвращение в цивилизацию и к семье того стоило.

— Ладно. У нас есть план, — сказала она.

Алекс наклонил бокал, и они чокнулись. И тут Кэти кое-что вспомнила.

— Ой! У меня есть сюрприз. Это десерт! Чуть не забыла.

— Только не говори мне, что ты тоже нашла рождественское печенье в холодильнике.

— У меня есть кое-что намного лучше.

Кэти покинула своё тёплое местечко у камина и порылась в сумках. Вернулась она с красиво упакованным пакетом и протянула его Алексу.

Он посмотрел на серебристо-белую бумагу.

— Я почти уверен, что это не для меня, потому что два дня назад мы даже не были знакомы.

— Это должно было быть для «Не-парня», но, поскольку сегодня Сочельник и мне нужен предлог, чтобы ничего ему не дарить, думаю, тебе стоит открыть это.

— Ты уверена? — Он посмотрел на упаковку, и Кэти поняла, что он очень хочет её открыть.

— Точно. И это доставит мне огромное удовольствие, — ухмыльнулась она.

— Если это доставит тебе радость, то, конечно, я открою.

Он выхватил подарок у неё из рук и разорвал бумагу, обнажив коробочку из золотой фольги. Приподняв крышку, он ухмыльнулся.

— Шоколад. Я люблю тебя.

Сердце Кэти подпрыгнуло, хотя она и знала, что эти слова ничего не значат.

— Думаю, нам нужно это угощение больше, чем ему. Это трюфели.

— Трюфели? — спросил он, доставая шоколадный шарик.

— Это насыщенный шоколадный ганаш, покрытый слоем шоколада.

Алекс вонзил зубы в изысканное лакомство.

— Я не знаю, что ты только что сказала, но это потрясающе.

Он запрокинул голову, наслаждаясь вкусом.

Кэти схватила один трюфель, плюхнулась рядом с ним на диван и откусила кусочек.

— Боже, как я люблю такие вкусняшки.

— Если тебе не нравится этот парень, Том, зачем ты хотела сделать ему такой замечательный подарок?

— Мне пришлось. А вдруг он станет моим новым папочкой? — Она закатила глаза. — К тому же я рассчитывала, что он поделится.