Чтение онлайн

— Это Алекс к тебе приставал? — спросила Николь.

— Николь! — одёрнула её мать, бросив взгляд на Тома, чтобы убедиться, что он не услышал.

— Что? — возмутилась Николь. — Они были заперты в доме из-за снегопада два дня. С парнем что-то не так, если бы он этого не сделал.

Кэти сердито посмотрела на Николь, чтобы та заткнулась, но сестра поняла это по-своему и придала сказанному ещё большее значение.

— Боже мой! Он явно запал на тебя, не так ли? — Николь со звоном уронила вилку на тарелку.

Кэти вспомнила, как Алекс целовал её у камина. Она никогда в жизни не испытывала ничего более романтичного. Руки Алекса скользили по её телу, когда они целовались. Она не остановила его.

— У тебя покраснело лицо! Я не могу в это поверить. Выкладывай! — Николь стукнула кулаком по столу.

Том нахмурился. Мама смущённо покачала головой.

Кэти пнула сестру под столом.

— Николь, заткнись. Нечего рассказывать.

— Да, конечно, так я тебе и поверила, — сказала та с довольной ухмылкой.

Том вернулся с другим блюдом.

— И, наконец, кульминация! — произнёс он с фальшивым французским акцентом и поставил перед Кэти блюдо с самой отвратительной рыбой, которую она когда-либо видела.

Целой рыбой. Головы и хвосты остались нетронутыми, а маленькие глазки-бусинки смотрели прямо перед собой.

«Это что, какая-то глупая шутка?»

Кэти бросила на маму недоверчивый взгляд. Та явно не ожидала, что им придётся есть почти дохлую рыбу. Они же не пещерные люди. Кэти предпочитала рыбу без костей, в панировке и запечённую.

Мать, на которой было слишком много косметики, кивнула с вымученной улыбкой.

— Разве не замечательно, как усердно трудился Том, чтобы приготовить для нас рождественский ужин «в лесном стиле»?

— Ничего особенного. Я люблю готовить. И это называется «ужин из дичи», а не «в лесном стиле». Всё, чем мы наслаждаемся сегодня, росло или жило в дикой природе, когда было собрано или поймано.

«Вы имеете в виду — убито».

Кэти уставилась на крошечные тушки птиц. Она больше никогда не будет смотреть на малиновку в прежнем свете. С Алексом в домике она ела гораздо более вкусную еду.

Том сидел во главе стола.

— Не стесняйся, угощайся. — Он наколол перепёлку на вилку и положил себе на тарелку.

Кэти и Николь выжидающе посмотрели на мать.

— Мама? — Когда та не ответила, Кэти тихо спросила: — Сегодня Рождество. Разве мы не будем читать молитву перед едой?

Мать взглянула на Николь, затем снова на Кэти. Казалось, ей было неловко.

— Всё в порядке, дорогая. Нам не обязательно делать это, когда мы в чужом доме, — прошептала она.

— Но сегодня Рождество, — настаивала Кэти.

Они всегда читали молитву перед ужином, и в это Рождество это казалось более важным, чем когда-либо прежде.

— Что я упускаю? — спросил Том.

— Ничего особенного. Девочки привыкли читать молитву перед рождественским ужином. Но и делать что-то по-другому тоже неплохо, — сказала она беззаботным тоном.

— Это традиция! — выпалила Николь.

— Ты можешь помолиться. Как это делается? — Том отложил посуду.

— Прочитать молитву, Кэти? — спросила её мама.

Нет, она не хотела произносить молитву перед едой. Её отец всегда начинал молитву, но его здесь нет и никогда больше не будет. Николь сидела, опустив плечи, и смотрела в свой стакан молока. Том — во главе стола — не подозревал, насколько болезненным он сделал это Рождество для Кэти и её сестры. Мама сидела на другом конце стола, в обтягивающей блузке, предназначенной для гораздо более молодой женщины. Казалось, её гораздо больше интересовало, как строить глазки Тому, чем помочь дочерям пережить первое Рождество без отца.

— Нет. Неважно. Забудьте, — сказала Кэти. Ей нужно было, чтобы этот вечер просто закончился.

— Я не возражаю. Пожалуйста, продолжай, — настаивал Том.

Зачем он настаивает? Разве он не видит, что всё это неправильно?

«Лучше бы я вообще молчала».

— Кэти, если ты хочешь произнести молитву перед едой, сейчас самое время. Том очень старался, готовя это блюдо, а еда уже остывает, — резко сказала её мать.

Кэти знала, что мама хотела произвести впечатление на своего «не парня». В этот момент зазвонил дверной звонок, подарив ей передышку.

— Я сейчас вернусь, — сказал Том, положив салфетку на стол и направляясь к двери, в то время как мёртвая рыба продолжала сверлить их взглядом.

— Что на тебя нашло, Кэти? — спросила её мама.

— Я? А с тобой что? Папа всегда читал молитву на Рождество. Это была традиция! А что это вообще за блюдо? Кто такое ест?

— К тебе пришли, — донёсся голос Тома из коридора.

Кэти встала, растерянная. Кто мог стоять у двери? И тут она поняла, что это может быть только Алекс. Пульс участился. Алекс поймёт, почему она так расстроена. Может, он сможет вытащить её из этого «цирка уродов [13] ».

Она завернула за угол, не в силах скрыть своего волнения, и остановилась как вкопанная.

В холле стоял брат Алекса.

— О, привет, Джейсон.

Он заметил её разочарование и слегка улыбнулся.

— Привет. Алекс попросил меня занести твои вещи.

Она увидела у его ног свою сумку с грязным бельём и потрёпанный пакет для покупок.

«Алекс не захотел отнести это сам?»

— Ой. Спасибо. Теперь мне не придётся одалживать одежду у сестры.

«Где был Алекс? Должно быть, он больше не хочет меня видеть».

— Как там грузовик Алекса? — спросила она, хотя на самом деле хотела узнать, почему Алекс не приехал сам. Она предположила, что Трина положила этому конец.

— Просто потрясающе. Он даже смог доехать на нём домой, когда мы его вытащили. Правда, весь был во льду.

— Верю.

— Привет, Джейсон, — из-за угла появились её мама, Николь и Том.

— Здравствуйте, миссис Брандт. Мой отец просил передать, что он связался с владельцем коттеджа и позаботился о том, чтобы починить разбитое окно.

— Спасибо. Это очень великодушно с его стороны. Пусть он обязательно даст мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь, — сказала её мама.

— Где Алекс? — спросила Николь.

Джейсон бросил быстрый взгляд в сторону Кэти.

— Он в доме Трины.

Кэти почувствовала, что все смотрят на неё.

— Спасибо, что вернули мои вещи. Я очень благодарна за это, — сказала она с фальшивой весёлостью.

— Не за что. Мне пора возвращаться. Сегодня вечером мы празднуем Рождество.