Чтение онлайн

— Да, чёрт, как же хорошо, — выдыхает он, и я понимаю: слышу правду. Мужчина не станет врать женщине, когда та ублажает его ртом.

Спустя час и совместный душ мы сидим на диване, наблюдая за заснеженным Чикаго. У Портера звонит телефон. Он поднимает трубку.

— Портер Дэниелс… Да… Понимаю… Так и думал… Нет, пару дней переживём. Когда ожидаете запуск?.. Понятно. Да, держите меня в курсе. Как только получим разрешение — будем готовы. Спасибо.

Он поворачивается ко мне.

— Мы застряли минимум на два дня, дорогая. Аэропорт обледенел. Раньше рождественской ночи отсюда не улетим.

— Вот чёрт. Я как раз собиралась за подарками. Молодец я — вечно всё откладываю.

Он берёт меня за талию и усаживает на себе на колени. Фактически заставляет оседлать.

— Мы всё ещё можем пройтись по магазинам. Аэропорт закрыт — но это не значит, что весь город остановился. Канун Рождества — сегодня все бегают за подарками. Почему бы не присоединиться?

Я смеюсь и целую его.

— Ты же понимаешь, что ты невозможный?

— Я потряс твой мир прошлой ночью и этим утром, так что, думаю, ты права, — ухмыляется он, и я смеюсь, шлёпая его по руке.

Я спрыгиваю с его колен и бегу в спальню.

— Чего ты ждёшь, капитан? Время идёт! У нас есть планы и деньги, которые нужно потратить.

Да, возможно, я проведу праздники вдали от дома.

Но Рождество в Чикаго с Портером Дэниелсом вдруг перестаёт казаться плохой перспективой.

Если бы мне когда-нибудь удалось найти себе равного в шопинге, то, пожалуй, Портер им бы и оказался. Мы часами переходили из магазина в магазин, лавируя между другими покупателями, спешащими купить подарки в последний момент. Мы смеялись, обменивались быстрыми поцелуями и бродили по Великолепной Миле Чикаго.

Мы остановились лишь на обед, после чего продолжили масштабное наступление на наши кредитки — хотя, по правде говоря, Портер платил куда чаще. Он настоял, что хочет оплатить всё, и сколько бы раз я ни повторяла, что отец позаботится о расходах, его непоколебимость оставалась неизменной. Моё раздражённое бурчание он встретил тихим, но твёрдым:

— Ни хрена подобного!

Когда я попыталась позвонить отцу и попросить его приструнить этого упрямца, всё стало только хуже. Портер легко отобрал у меня телефон, спрятал в карман брюк и даже не дал мне закончить протест.

Посреди «Нордстрома» он развернул меня, удерживая за талию, прижал к себе так близко, что весь окружающий шум будто растворился, и, слегка проведя пальцами по джинсовым карманам сзади — фактически взял в плен, но удивительно нежный — произнёс речь, от которой моё сердце сбилось с ритма, а трусики стали влажными.

— Харли, я — главный пилот твоего отца. Человек, которому он доверяет самое дорогое. Мужчина, который хочет быть рядом с самым важным для него человеком, должен иметь смелость сказать об этом лично. Не когда между нами три тысячи километров. Дай нам несколько дней, чтобы укрепить то, что между нами начинается. Прежде чем мы расскажем твоему отцу. Ты сможешь, милая?

Его взгляд был таким открытым, что отказать было бы невозможно. Да и, честно говоря, это не представляло особой трудности.

— Ладно… но хотя бы за что-нибудь позволь мне заплатить. Я не привыкла к такой заботе. Шопинг — моя слабость, и я должна платить за свои слабости сама, как делала с тех пор, как начала работать.

Он посмотрел на меня так тепло, словно за несколько секунд успел перечитать всю мою историю и оценить каждую её грань. Голова чуть наклонена, в глазах уважение, лёгкое удивление… и что-то ещё, что я пока не могла определить.

— Ты удивительная женщина, Харлоу Уилсон. И мне нравится, что ты привыкла рассчитывать только на себя. Но сегодня — впрочем, и пока мы здесь, в Чикаго, — платить ты не будешь. Хотя… — он ухмыльнулся с такой ленивой самоуверенностью, что у меня перехватило дыхание, — если хочешь расплатиться иначе, у тебя будет много возможностей, когда мы вернёмся в отель. Желательно в минимуме одежды. Или вовсе без неё.

— Могу поспорить, ты будешь только рад, — фыркнула я.

— Ещё как. — Он наклонился и слегка прикусил моё ухо. — Но поверь, выиграешь ты куда больше. Я знаю, что тебе понравится. Особенно если всё сделать правильно.

— Я сомневаюсь, что ты способен сделать это неправильно, — выдохнула я, не скрывая дрожи в голосе.

Его близость и негромкое обещание будущей ночи были настолько осязаемы, что вокруг будто стало теплее.

Он чуть отстранился, впился в мои губы быстрым, но сильным поцелуем, затем уверенно сжал мои бёдра, словно обещая продолжение… и в то же мгновение отпустил, переплетя наши пальцы и поведя вперёд, будто ничего не произошло, хотя внутри меня ураган бушевал куда громче рождественской толпы вокруг.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно. И, к своему удивлению, я даже успела купить для Портера небольшой секретный подарок — тот, что он откроет на Рождество. И ещё один, более… личный, который он получит в канун.

Мы попытались дозвониться до Грейсона, но у него был выходной: он остался в отеле, наблюдая за погодой в ожидании любых изменений. Портер сказал, что лёгкий снег — это ещё цветочки по сравнению с тем, что надвигается. Странное чувство накрывает меня: я расстроена и одновременно… рада. Его телефон звонил несколько раз, он часто проверял сообщения, и я догадывалась, что часть этих проверок — это мониторинг погоды и попытки пересмотреть рождественские планы.

Как глупо, что я об этом не подумала.

Поздний ночной визит, закончившийся головокружительной близостью. Всё это смешивает чувства в странный коктейль — сладкий, но терпкий. Я скучаю по отцу и боюсь, что он проведёт праздник один… и в то же время меня накрывает головокружительная радость от мысли провести Рождество с Портером. Я представляю камин, украшенную гирляндами ёлку, мягкий мерцающий свет… и нас, в этой тёплой полутьме, делящих ночь.

Но мы в отеле. И это всё перечёркивает.

Хотя… мечтать всё равно приятно.

Мы возвращаемся около четырёх часов дня. Когда я направляюсь к лифтам, чтобы унести пакеты, Портер останавливает меня, подзывает носильщика и торжественно избавляет нас от тяжёлой ноши. Затем ведёт меня к бару и, остановившись у дверей, просматривает зал.

— Дэниел, мать его, Уинтерс! — громко кричит он.

За столиком сидит невероятно красивая пара. Мужчина — тот самый Дэниел — вскакивает, широко улыбаясь, и крепко обнимает Портера.

— Ты не постарел ни на день, счастливчик!