Чтение онлайн

Первые километры довольно быстро остались позади. Тайга постепенно редела, сменяясь зарослями кустарника, а затем открытыми участками, где землю покрывали жухлые травы и жёсткие кусты. Лэй Юньчжан иногда останавливался, щурился вдаль и обводил взглядом окрестности, словно сверяя маршрут с чем-то, что видел только он. За деревьями вскоре показалась река — спокойная, широкая, с холодной блестящей поверхностью. Утреннее солнце отражалось в её воде, играя золотыми бликами.

Мы двинулись вдоль берега Мулинхэ. Путь постепенно становился всё сложнее — песчаные участки сменялись глинистыми обрывами. Приходилось то и дело обходить буреломы, через которые было никак не пробиться. Где-то вдалеке перекликались птицы, но людей здесь, казалось, не было прежде никогда. Тайга, как всегда, стояла немой и равнодушной.

Через некоторое время река сделала резкий изгиб, и там, за поворотом, мы наконец увидели то, что искали. Остовы разрушенного моста. Он выглядел как рана на теле природы: кривые, обломанные сваи торчали из воды, напоминая рёбра мёртвого кита. С обеих сторон на высоких берегах были заметны остатки насыпи бывшей железной дороги, которая некогда их соединяла.

Мы остановились. Ветер шевелил ветки деревьев и холодил лица. Я подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть. Деревянные опоры моста были хорошо заметны, хотя сильно повреждены мощным взрывом. Под водой лежали остатки рельсов, изогнутых и закрученных, словно их пытался сломать какой-то огромный зверь.

— Добрались! — восторженно пробормотал Добролюбов, стоя рядом. — Как думаешь, сможем до вагона добраться? Видать, он прямо посереди реки.

— Вопрос на миллион рублей, — усмехнулся я, хотя сам думал о том же.

Лэй Юньчжан, тяжело дыша после подъёма, оглянулся на нас.

— Раньше это был хороший мост, — сказал он задумчиво, глядя на обломки. — А теперь только духи реки знают, что там под водой.

Его слова прозвучали как предупреждение, но у нас не было выбора. К тому же бойцы СМЕРШ, с которыми имеет дело этот хитрый полукровка, не подвержены влиянию всякой чертовщины. После того, как выставили боевое охранение, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох японскими диверсантами, — а возможность столкнуться с ними по-прежнему была слишком реальной, — мы с Добролюбовым и Кейдзо отошли в сторонку, чтобы обсудить план действий. Ветер шевелил кусты, шумел в верхушках деревьев, и этот естественный шум помогал скрыть наш разговор.

— Значит, полезем в воду? — спросил я, глядя на реку. Она текла спокойно, но холодный блеск её поверхности не внушал доверия. Представил, какая вода холодная. Конечно, август в Волго… в Сталинградской области, к примеру, жаркий месяц, и в Волге купаться можно до первых чисел сентября, не рискуя простудиться. Но здесь, на Дальнем Востоке, природа другая. Прохладно, а ночью так и вообще…

— Течение там не слабое, да и глубина… Вагон явно не лежит у берега, — заметил Кейдзо.

Добролюбов, скрестив руки на груди, посмотрел на меня серьёзно:

— А ты предлагаешь бросить всё? Мы тут ради этого и находимся. Если вагон на дне — достанем.

— А если нет? — тихо спросил опер. Он выглядел спокойным, но я знал, что его мысль сейчас работает на пределе. — Кто сказал, что он именно тут? Может, японцы сами распотрошили его перед отступлением.

— Я бросать не предлагал, — ответил я, пожимая плечами. — Но у нас есть только это место. Других следов не было.

Кейдзо продолжал смотреть на воду.

— Холодно будет, — сказал он, сдвинув брови. — А если зацепимся за что-то или попадём в водоворот?

— Поэтому будем работать аккуратно, — вмешался Добролюбов. — Никто не заставляет лезть туда, как безумные. Я думаю, начнём с самого мелкого участка. Уберём камни и ветки, если найдём их. Потом посмотрим, как можно безопасно обследовать дальше.

Я усмехнулся, глядя на его уверенность.

— Ты ведь понимаешь, что это всё равно как искать иголку в стоге сена?

— Зато мы знаем, в каком стоге искать, — отрезал он.

Кейдзо покачал головой, явно не разделяя энтузиазма, но не стал возражать. Он оглянулся на бойцов отряда, которые оставались неподалёку, греясь на утреннем солнце и попутно контролируя обстановку

— Остальные ничего не должны знать, — сказал он тихо. — Если начнут задавать вопросы…

— Не станут, — уверенно прервал я его. — В СМЕРШ болтунов не любят.

— Хорошо, — Кейдзо посмотрел мне в глаза. — Только я вам говорю сразу, товарищи. Если это будет чересчур опасно, я не полезу. У меня жена и ребёнок…

— Никто тебя не тянет за уши, — усмехнулся я, похлопав его по плечу. — Но ты же сам не из тех, кто сидит на берегу, когда есть шанс что-то найти. Верно?

Японец ничего не ответил.

Добролюбов перевёл взгляд с меня на Кейдзо, затем на реку.

— Значит, так, товарищи, — сказал он, подытоживая. — Берём сапёрные лопаты, верёвки. Кейдзо, ты будешь страховать нас с Олениным, если вдруг что пойдёт не так. Мы с ним полезем первыми. Начнём с мелкого участка, а дальше будем работать по ситуации.

Мы переглянулись и кивнули. Мулинхэ ждала.

Добролюбов молча стянул сапоги, аккуратно поставил их на песок, затем снял гимнастёрку и штаны. В исподнем, дрожа от утреннего холода, он подошёл к кромке воды нахмурившись, предвкушая неприятный процесс. Река в этот час была тёмной и холодной, её поверхность слегка рябила от ветра.

— Ну, пожелайте мне удачи, — сказал он с усмешкой, взглянув на нас с Кейдзо.

— Только не переусердствуй, Сергей, — отозвался я, не скрывая беспокойства.

Добролюбов кивнул и шагнул в воду. Холодный поток, казалось, обжигал лейтенанта, но он быстро ушёл по грудь и начал грести к предполагаемому месту затопленного вагона. Через несколько секунд командир нырнул. Вода сомкнулась над ним, оставив только круги на поверхности. Мы замерли в тревожном ожидании. Я заметил, как неподалёку стоит и внимательно наблюдает за происходящим бывший директор «станции утешения». «Жирный ублюдок, — подумал я. — Вот бы кого заставить нырять до посинения. Но наверняка утонет прежде, чем что-то отыщет, или наврёт с три короба».

Я переключил своё внимание снова на Добролюбова. Его первое погружение оказалось недолгим. Сергей вынырнул с громким вздохом, тяжело дыша.

— Темень там… ни хрена не видно! — крикнул он нам, стуча зубами.

Он стал нырять ещё и ещё, каждый раз задерживаясь всё дольше, уходя всё дальше от берега. Мы с Кейдзо напряжённо наблюдали. Временами Сергей махал рукой, что всё в порядке, но на его лице было видно, что вода холодная, а течение сильное.

Через полчаса лейтенант вернулся на берег, весь синий, кожа покрыта пупырышками. Сергей дрожал так, что зубы громко стучали. Хорошо, наши бойцы к этому времени уже развели костёр. Двое из них, едва Серёга вышел из воды, подбежали с шинелью, накинули её на него. Кейдзо протянул кружку горячего чая.

— Ничего, согреюсь, — прохрипел Добролюбов, держа алюминиевую посудину обеими руками, чтобы они не дрожали.

Я посмотрел на него, затем на реку. Моя очередь. Вздохнув, начал раздеваться, ощущая, как холодный воздух будто предупреждает о предстоящем испытании. Шагнул в воду, и ледяной поток обхватил ноги. Сразу понял — легко не будет. «Главное — простатит не заработать», — подумал и решительно пошёл дальше.

Холодная вода обволакивала, будто железный панцирь, сдавливая грудь. Каждый вдох перед очередным погружением наполнял лёгкие ледяным воздухом, заставляя тело сопротивляться инстинктивному желанию отступить. Я нырял снова и снова, прощупывая дно, куда мутный свет почти не доходил.