Чтение онлайн

Мы с японцем вернулись на поверхность и брякнулись на траву возле костра, тяжело дыша.

— Ну, как там? — нетерпеливо поинтересовался командир.

— Петли сломали, дверь приподняли, — ответил я.

— Молодцы! — обрадовался опер. — А дальше как?

— Тянем-потянем, — услышал от меня. — Как в «Репке». Ну, помнишь? Бабка за дедку…

Добролюбов охотно кивнул.

— Только пошли кого-нибудь туда, пусть как следует прикрепит верёвку к двери. Надо сделать в ней дыру и пропустить один конец через неё. У нас с товарищем Кейдзо сил больше нет.

Японец кивнул в подтверждение. Уж на что жилистый и выносливый, но даже он выдохся.

Опер ушёл, вскоре вернулся с Андреем Сурковым. Я понял, почему вызвал его: у сапёра инструмент имеется. Поскольку нам выделили лучших, значит, умеет им управляться хоть с закрытыми глазами. Там, на глубине, где почти не видно ни зги, навык пригодится.

Боец быстро разделся, выслушал приказ, а потом с верёвкой на поясе пошёл в воду. Быстро нырнул и скрылся под водой. Не прошло и пяти минут, как он уже плыл обратно. Вышел, протянул командиру конец верёвки и присоединился к нам, чтобы согреться. Не прошло и десяти минут, как мы встали в линию, словно собрались играть в перетягивание каната.

Насколько я её помню, дверь была деревянной, тяжёлой, обитой железом, с потрёпанными краями, с вмятинами и следами ржавчины. Она не поддавалась, как если бы сама Мулинхэ держала её, не желая отпускать. Когда начали тянуть верёвку, напряжение росло, и с каждым усилием казалось, что она, эта проклятая дверь, словно приросла к вагону. Мы продолжали тянуть, наплевав на трудности.

— Давай, ребята, ещё немного! — кричал Добролюбов, его лицо покраснело от усилий. Я мысленно похвалил его: на правах главного мог стоять в сторонке и наблюдать. Нет, сам впрягся. Сам тоже когда-то так делал. Ещё буквально недавно: помню, как понадобилось починить дзот, который отбили у противника, — с крыши взрывом своротило несколько брёвен. Я впрягся вместе со своими бойцами, быстро всё заделали, пока нас дронами не накрыло.

Дверь сопротивлялась. Каждый рывок, каждое движение казалось тщетным. Она не сдвигалась. Даже сильнее потянули — и всё равно ни сдвига, ни признаков того, что уступит.

— Что за проклятая дверь?! — буркнул японец. — Каппа её держат, что ли?

— Что такое каппа? — спросил я во время короткой передышки.

— Один из самых известных японских духов воды. Существо, похожее на черепаху или маленького монстра с зелёной кожей и тазом на голове, который всегда наполнен водой. Они обитают в реках, озёрах и прудах. В нашей мифологии каппа часто ассоциируется с играми с людьми, похищая детей или нападая на них, но могут быть также добрыми и помогать людям, если те их правильно задобрят.

— Может, тушёнки им в воду покидать? — усмехнулся я.

— Знаю способ получше, — Кейдзо оставил верёвку. Подошёл к воде, мотнул головой, сморщился. Потом раскрыл рот. В реку капнула кровь. Я удивился: он что, губу себе прокусил ради какого-то древнего суеверия?

— Не знал, что ты в духов веришь, товарищ Кейдзо, — заметил я.

Японец повёл плечом. Мол, ты ещё слишком мало обо мне знаешь.

Добролюбов выругался сквозь зубы:

— Товарищи, хватит уже всякой хренью заниматься. Духи воды какие-то…

Он явно выглядел раздражённым. В следующее мгновение наше внимание переключилось на полукровку. Лэй Юньчжан сдался. Не выдержал безделья. Он выглядел немного озадаченным, но подошёл к нам с холодной решимостью в глазах.

— Подождите! — попросил, встав позади и закинув верёвку через плечо. — Я помогу.

Кейдзо перевёл. Командир коротко кивнул.

Теперь тянули все вместе. Группой, синхронно, по одному счёту.

— Раз, два, три! — командовал Добролюбов. — Раз-два, взяли!

Тянули, несмотря на усталость, несмотря на то, что казалось, река не отпустит своё сокровище. И вдруг… стало легче. Мы почувствовали, как верёвка пошла легче. Получилось! И, под громкий хлопок по водной поверхности, словно сама Мулинхэ сдалась, дверь вынырнула из воды и заскользила к нам. Мы резво вытянули её на берег, а потом замерли, рассматривая. Путь к сокровищам был приоткрыт.

Но в том и дело, что приоткрыт, а не совсем распахнут. Ведь ещё требовалось найти их в вагоне, а это совсем непростая задача. Вот как быть? Там не видно ни черта!

— Фонарик нужен, — проговорил я немного растерянно.

Лэй Юньчжан посмотрел на бывшего шпиона:

— Что будем делать дальше?

Опер хмыкнул. Нашёлся, мол, помощничек! Но полукровка явно хотел заслужить право на жизнь, вот и старался.

— Не знаю, — ответил Кейдзо на японском, и потому я понял суть. — Фонарик нужен, под водой темно.

— Так у меня есть, — радостно улыбнулся Лэй Юньчжан.

— Откуда?

— Один японский офицер подарил. Сказал, на всякий случай. Водонепроницаемый, я приберёг его.

— Что они там болтают? — поинтересовался Добролюбов.

Я пересказал.

— Ну, пусть принесёт, — сказал командир. — Жигжитов!

— Я!

— Сопроводи китайца обратно в тот амбар. Он должен принести сюда фонарик. Потом сразу обратно. Попробует убежать — стрелять на поражение.

Кейдзо перевёл пленному первую часть.

— Есть! — Бадма повернулся к полукровке. Махнул рукой. Мол, шагай давай.

Они быстро пошли в сторону бывшей «станции утешения». Мы же принялись готовить обед.

Не соврал Лэй Юньчжан, принёс фонарик. Причём оказался он не японским, а американским. Видимо, достался тому офицеру, который его полукровке подарил, в качестве трофея. Что ж, это нам всё равно: главное, что работает, пригодится. Мы быстро перекусили, поскольку время было обеденное и следовало торопиться, чтобы успеть до заката. Ночью здесь не видно будет ни зги, хоть весь берег уставь кострами. Но что толку? Их свет под воду на достаточную глубину не проникнет, а копошиться в чернильном мраке опасно, — всё-таки здесь не пляж, а обломки моста.

После обеда я, вооружившись фонариком, первым полез в воду. Ощутил, что вроде даже привыкаю. Не так холодно, как в первые попытки добраться до вагона. Тогда ледяные иголки до самого сердца пробирали, теперь организм адаптировался немного. Доплыв до нужного места, заглотнул воздуха побольше и нырнул. Вскоре передо мной уже чернел дверной проём. Включив фонарик, я ухватился за дерево одной рукой, второй начал светить внутрь. Тусклый луч, — Мулинхэ всё-таки река довольно мутная, да мы ещё своей вознёй поднялись ил с вагона, и теперь она колыхалась, лишь немного сносимая течением, — едва пробивался через толщу воды.