Чтение онлайн

Всё затихло вокруг. Были слышны лишь далёкие одиночные выстрелы с другой стороны, там где рисовые поля. Они напоминали, что бой всё ещё не окончен. Я стер кровь с клинка и двинулся дальше. Нужно было вернуться к амбару. С этой стороны, судя по всему, нападающих больше нет. Кончились.

Я вышел из тайги, крикнув своим, чтобы не подстрелили случайно. Для этого высоко поднял руки, в правой держал ППС, чтобы за хунхуза не признали. Бойцы, на моё счастье, в отряде глазастые. Рассмотрели, кто перед ними. Наверное, облегчённо вздохнули даже, пока я быстро шёл к зданию. Дальше решил заглянуть в тыльную часть. Но оттуда, как ни странно, ни звука не раздавалось. Видать, у бандитов мозгов не хватило с этой стороны приблизиться. Не знаю, почему так не сделали. Может, просто тактической смекалки не хватило. Я вернулся к выходу. Осторожно выглянул за угол:

— Серёга, ты живой? — спросил с надеждой.

— Не дождёшься, — прозвучало в ответ. — Где тебя носило?

— Да так, — хмыкнул я. — Погода хорошая, прогулялся по лесочку. Думал, может, ягодки собираю. Страсть как малину люблю.

— Оленин, ты е***анулся совсем?! — не выдержал командир. — Мы тут под огнём противника, а ты… Как ещё в п***ду малина?!

— Остыньте, товарищ лейтенант! — прикрикнул я на опера, напомнив про то, кем являюсь «на самом деле».

Он прочистил горло.

— Виноват, товарищ полковник. Занесло.

— Короче, пошли троих бойцов прочесать те две части, где поля. Пусть Бадма заберётся на крышу амбара с таёжной стороны и прикрывает. Пленных не брать.

— Есть! — коротко ответил опер и метнулся в амбар.

Вскоре, воспользовавшись тем, что и со стороны рисовых полей огонь прекратился, туда выдвинулись Андрей Сурков и Остап Черненко. Жигжитов прикрывал их с крыши и работал на совесть. Едва туда забрался, как забухали выстрелы. Один, второй, третий, четвёртый… Потом всё стихло — видимо, цели у охотника кончились. Вскоре он спустился. Доложил о выполнении задания.

Внезапно неподалёку грохнул выстрел. Мы навели туда оружие. Но больше не бухало.

Неподалёку послышался какой-то то ли собачий вой, то ли бабий всхлип. Из-за кустов вышли Сурков и Черненко притащили Лэя Юньчжана. Он был весь грязный, как свинья.

— Нашли в рисовом чеке, — сообщил пулемётчик и показал на кровавую царапину на левой руке. — Стрелять пытался, сволочь.

— Рану перевязать, пленного в амбар, — распорядился Добролюбов, снова вспомнив, кто здесь формально главный. — Жигжитов, доложить о потерях.

Снайпер сбегал в здание, проверил. Вернулся:

— Потерь нет!

— Выставить боевое охранение, — добавил опер.

Мы прошли в амбар, продолжая слышать скулёж бывшего директора.

Мы сидели в кабинете бывшего директора «станции утешения», освещённом несколькими масляными светильниками причудливой формы. Да, любил господин Лэй Юньчжан окружать себя роскошью. В его личных покоях можно было обнаружить много антикварных вещей, которым впору оказаться в музее. Сам же хитрожопый полукровка с руками, связанными за спиной, понуро стоял на коленях посреди комнаты.

Выглядел он, как бомж. В грязной рваной одежде, в луже, которая натекла с тряпок. Хорошо, по себя не наделал. Его лицо лоснилось от пота, взгляд маленьких свинячьих глазок метался от меня к Добролюбову, словно он искал хоть какое-то спасение. И только на японца полукровка не смотрел, — судя по всему, его опасался больше остальных. Видимо, срабатывало старое чувство, возникшее ещё при оккупационной власти. Те с местными никогда не церемонились и вели себя так же, как и фашисты на нашей земле. Только немцы предпочитали расстреливать, а японцы — убивать холодным оружием, тем самым, как они считали, демонстрируя воинскую доблесть. Да уж, велика «доблесть» — убивать безоружных связанных людей. Твари.

Кейдзо молчаливо стоял в углу, скрестив руки на груди, будто высматривал удобный момент, чтобы закончить этот разговор по-своему. В его глазах я увидел, — может, Лэй Юньчжан это и заметил, — желание раздавить полукровку, как таракана, чтобы поскорее вернуться к жене и ребёнку. Никакого интереса бывший директор для бывшего шпиона не представлял. И наверняка японец не понимал, зачем с ним разговаривать. Отвести за угол, да и катаной по шее…

Я присел на стул напротив Лэя Юньчжана, окинув его презрительным взглядом, и заговорил с ним по-японски, больше не сомневаясь, что он прекрасно понимает.

— Ну что, будешь говорить или как? Выбор у тебя невелик, сам понимать должен.

Полукровка затряс головой, быстро закивал, и слова полились из него, как из пробитого сосуда:

— Я всё расскажу! Всё, что знаю! Только не убивайте, товарищи! Пожалуйста! — залопотал он.

— Ишь, товарищами нас называет, паскуда. Ладно, передай ему, чтобы начинал. Время тратить ещё на эту гниду, — голос Добролюбова звучал как сталь. — Мы терпеливые, но не бесконечно.

Лэй Юньчжан, услышав ответ командира, заскулил, словно побитая собака, и начал говорить:

— Я… я увидел ваш ящик. Там, на реке. Думал, в нём золото, много золота… Решил, что это мой шанс! Сбежал, чтобы всё себе забрать! Но сам я не мог…

— И тогда ты пошёл к хунхузам, — перебил его Кейдзо, его лицо оставалось каменным.

Лэй Юньчжан опасливо дёрнул головой в сторону японца, сглотнул и закивал:

— Да, да! Они мне были обязаны. Когда-то я помогал им, давал укрытие, еду, деньги… женщин. Я сказал, что вы привезёте с собой в амбар есть сокровища. Они поверили. Мы договорились…

— Договорились? — я приподнял бровь. — И что ты им предложил?

— Они должны были уничтожить всех, кто был в амбаре, — выдохнул Юньчжан. — Чтобы не оставалось свидетелей. А потом поделиться со мной, — он нервно сглотнул и посмотрел в сторону красивого резного комода, на котором стоял серебряный, искусной чеканки поднос с графином и стаканами. Хрустальными, само собой. Внутри была вода, и бывший директор явно жаждал напиться. Я перехватил его взгляд и подумал: «Потерпишь».

В амбаре повисла тяжёлая тишина. Добролюбов шагнул ближе, его взгляд стал ледяным.

— А ты не подумал, что они потом убьют и тебя? — спросил, я снова перевёл.

— Я… я не думал об этом! — вскрикнул Лэй Юньчжан, его голос задрожал. — Я был ослеплён жадностью! Теперь я раскаиваюсь! Пожалуйста, не убивайте меня! Я богат! У меня есть деньги, драгоценности, дома в Мишане! Всё отдам вам!

Кейдзо скрестил руки на груди и усмехнулся:

— Думаешь, этого хватит, чтобы замолить твои грехи, мелкий ты выродок?

— Всё! Всё отдам, что у меня есть! — полукровка почти кричал, его голос срывался. — Я только хотел спастись!